udemia
гной душевных ран надменно выставлять на диво черни простодушной (с)
однокурсница соня сочувственно улыбнулась, я в ответ улыбнулась весело.

ночевала в нарядном бордовом бархатном платье в обнимку.

был крайне вежливый разговор с научным руководителем, по смыслу про то, что я нихуя не сделала, но извиняюсь, а он недоволен, но доволен, что извиняюсь.

наталья михайловна курила во дворе мусейона и подкалывала мотю, который вкладывал между пальцев и прижимал к губам сигаретой полосатую вафельную трубочку.

наблюдала на выборах с правом совещательного голоса, наблюла
двух человек одного со мной возраста
и бабку, которая двадцать минут бормотала себе под нос комментарии к каждой строке бюллетеня,
единая россия, говорила она, это медведев, гнать его надо в шею, козла такого, и собянин, на кой черт он пять раз метро перестраивает
и бабушку с сукровичной ссадиной под глазом, которая выходит на улицу дважды в день и только вчера приболела, и ни разу, говорила она, ни разу не видела ни одного плаката
и старушенцию, которая позвала меня к урне, чтобы обсудить наши взгляды на партии, поставила галку напротив яблока и стала искать зюганова, чтобы его тоже отметить, пришлось останавливать ее, ни за что не прикасаясь к бюллетеню руками, единая россия жулье, шамкала она
и бабульку, которая услышала имя явлинского и громогласно возопила, на кой он тебе нужен, дура
и мамашку с нарощеными ногтями, которая взяла этой рукой ручку своей маленькой дочки во всем розовом и поставила галку единой россии
и детей, которые играли в магазин через окошки пенопластовой избирательной будки
и старушку, которая явилась за двадцать минут до закрытия участка и долго ругалась, что мы, наблюдатели с правом совещательного голоса, не совещались о мерзкой музыке, которая играет на входе.
это было как разобрать пылесос или холодильник и разобраться, как он работает.
все десять человек комиссии оказались просто людьми, которые хотели быстрее хорошо сделать свое дело и уйти спать домой, и они благодарили нас за то, что мы помогли им, и все цифры у нас сошлись.
наконец мы вывалились на улицу, было светло от фонарей, мы сели в такси и доехали до своих домов, я прямо в ночи взялась рассказывать об этом отцу и уснула в четыре,
чтобы на следующий день проснуться к десяти и понять, что все опять никуда не пришло.

получила тысячу рублей от коммунистов и послушала, как говорят о будущем страны старики в вылинявших рубашках. как и следовало ожидать. как о прошлом.

сидели втроем за писаниной на охотном ряду, потом вдвоем на спортивной. ели горячую картошку из фольги. текст получается как горячая картошка. его очень вкусно писать.

испытала огромное желание поехать с одной из преподавательниц смотреть любое искусство, какое она захочет, и по вечерам петь ветхозаветную переделку "все идет по плану". подозрительно. неужели опять скрижали.
подходила к ней между пар в мерзковампирском макияже уточнить насчет конференции. она очень верующая тетка с пятью детьми, а я крашу глаза губной помадой и громко разговариваю про феминизм => было неловко. она сказала: первое заседание у нас вводное про состояние иконографической науки, а на втором будет интересный доклад такого-то про сильных женщин. и посмотрела на меня с интересом.

три часа вместо французского ковырялась во французских мюзиклах.

сидела в старбаксе. за соседним столом сидела компания то ли пьяных, то ли перформеров. они громко повторяли каждую стандартную псевдодружелюбную реплику бариста.
здравствуйте – ЗДРАВСТВУЙТЕ!
как вас зовут? – КАК ВАС ЗОВУТ МЕНЯ ПЕТЯ!
до свидания – ДО СВИДАНИЯ!
хорошего дня – ХОРОШЕГО ДНЯ!
пампкин латте для маши готов – МАШ ВСЕ ГОТОВО!
так четыре часа. если это был перформанс, он мне понравился.

после первого моего семинара был сорок седьмой день рождения папеньки. я вдруг смогла вдохновенно рассказать, как я им восхищаюсь, что он вообще в состоянии после дня разговоров с людьми еще и с нами разговаривать, а мы злимся на него за то, что он разговаривает недостаточно радостно.

наконец доехала до лемура. за время моего прозябания ее успели перевести в немодное здание библиотеки. пили чай за дспшным столом. она говорила своим чудесным голосом. выдала книжки мальчику лет семи, пришедшему самостоятельно, это меня почему-то изумило. за час до закрытия сели смотреть chansons d’amour. потом гуляли. я соединяла улочки и наконец втащила ее на мост. мы лежали там на белом коробе для проводов и пялились на желтые огни вдоль реки и дремали. потом с нами решили познакомиться мужики. сначала было даже смешно, я хохмила с ними, рассказывала, где учусь, вдруг один влез на короб и лег рядом с нами, мимо пошел полицейский, я крикнула ему простите пожалуйста, и они заржали: думаешь, он вам поможет? я тоже засмеялась – у него на спине была надпись РУСЬ, конечно, он не стал бы никому помогать. все еще не было страшно. лемур резко села. и вдруг они ушли. мы остались. минут через двадцать полицейский прошел в другую сторону и улыбнулся нам.

пришла домой, и когда маменька напомнила мне про одно простое дело, наговорила ей мерзостей, потом сползла на пол и стала там рыдать, кашляя и давясь. папенька пришел домой и не мог ничего понять. я спряталась в комнату и разрезала руку ножницами. потом пришла Д и стала говорить со мной. я задыхалась и не могла отвечать, и из руки текла кровь. Д сказала:
— ты все время смотришь на всех свысока и говоришь презрительно.
это выглядело так странно.
Д сказала:
— сейчас с тобой хотя бы можно нормально поговорить.
я не могла открыть рот, чтобы ей ответить.
потом пришел папенька и принес мне тоненький молескин в клеточку, который его коллега привезла ему из милана.

@темы: нет, я должен танцевать!, налей себе ещё немного экстраверсии, вы поступили в лучший вуз страны - says the whisper behind you, акробатцы, artorian