15:04 

на ходу

udemia
гной душевных ран надменно выставлять на диво черни простодушной (с)
сцена в фильм: гадкая громкая ссора по телефону. старшая сестра разговаривает с матерью обеих, конечно единоутробных, сидя в кресле рядом с младшей, и не разговаривает с младшей. это воспринимается с благодарностью, а не как наказание. рано утром младшая находит маленькую потерянную вещь, которая и была причиной ссоры, и закапывает ее в холодную сырую землю в саду.
мать выходит поливать цветы и проходит по этой земле в резиновых балетках.

состояние последних нескольких дней: сидеть на плитке / на лестничной клетке / на жестяном подоконнике / на камне у подножия фасадной колонны / на заборчике у подъезда и чувствовать себя очень грустно.

перед тем, как поехать, купила себе одежду, чтобы переодеться в нее. каждый раз чувствую себя как в фильме дети шпионов. как будто прячусь от кого-то.

по шкале бека моя депрессия называется умеренной. ответы там очевидно разложены от хорошего к плохому, поэтому я могла и законтрастить что-то, прибедняясь.
маменька говорит, что мозгоправы легко выписывают таблетки, потому что никто не хочет разбирать твои проблемы.
(маменька по образованию кто?)
аня говорит, что рефлексия работает как надо, только если ты собираешься убивать себя.

мы с натальей михайловной пошли пить кофе, может быть, в честь моего трудоустроения, и встретились с мотей. я очень предъявным тоном потребовала рассказать мне историю их знакомства. они рассказали. следующие четыре часа я очень сильно их ревновала. непонятно кого к кому больше.
в конце концов, после школы у меня было две действующих умных тусовки, которыми я могла хвастаться. шефство над детками в кружке по специальности в главном музее города была одна. редкие обсуждения платона в старой квартире в арбатском переулке была другая. теперь две тусовки неким неясным образом объединились. наталья михайловна улыбалась и рассказывала, как петроковский принял ее на мангупе за яну гельфанд.
синопсис ситкома: ароновна и марго живут на лестничной клетке в одной квартирке в непонятных отношениях, напротив них живут наталья михайловна и мотя с выводком гуманитарных детей, я их дочь от первого брака, когда младшие спрашивают меня, как все было раньше я делаю страшное лицо и кричу: НИКАК.
кого ты больше любишь: маму или папу?
мы сидели на лавке у библиотеки искусств и смотрели на полицейскую машину с включенными мигалками на тротуаре напротив. лежали с натальей михайловной головами на противоположных плечах моти. потом встали и поплелись в сторону моего дома. там в торце чистопрудного бульвара поймали никиту. пошел дождь поверх всего этого педагогического безумия. мы провожали меня домой. они сели на заборчике у моего подъезда точно так, как сидят там обычно мои девицы. у меня выключился телефон, поэтому мама рассказала, что ключ под ковриком, наталье михайловне. наконец мы поднялись и следующие два часа сидели в кухне с чаями вином печеньем тебердинским вареньем грубым темным хлебом сыром на вкус как глина. макали сыр в варенье из сосновой ветки. пили за любовь к детям. много смеялись.
история: моя школьная учительница музыки, безумноватая в перечной седине ольга матвеевна, была молода и тусила с байкерами на рок-фестивалях. пусть ольге матвеевне под тридцатник, а ароновне восемнадцать, и ольга матвеевна приезжает на байке к ней под окно.
я узнала, что историк М не просто уволился, но уехал в израиль и, видимо, забрал с собой свою замечательную жену. месяц назад я вместе с ними откапывала фрески в новгороде, и все было хорошо, насколько вообще все может быть хорошо в такой ситуации.
это было просто хорошо. как мы без усилий проговорили много часов подряд. все они мои хорошие учителя. все они много для меня значат. все они сидели у меня на кухне и пили вино с моей матерью.

весь день лежали с папой в разных комнатах и молчали.
вечером приехала мама.
оказалось, что у нас украли папин велосипед, а мы даже не заметили этого за лежанием.

сходили в лес. я люблю лес, как он пахнет и тихо колышется, как земля иногда бывает влажной, и в нее вминаются ноги, как в этот раз не было комаров, как к лицу прилипла вся паутина в радиусе километра, но пауки были не страшные. ужасно люблю видеть маленькие круглые шляпки грибов, рыжевато-коричневые, бурые, ярко-красные, блестящие масляные, гладкие без блеска. желтую губчатую изнанку мясистой шляпки козлят и их тонкие оранжевые ножки. мягкие под пальцами трубчатые ноги сыроежек. уходящие глубоко в землю ножки подберезовиков, похожие на ноги глиттер-феминисток. маленькие, глубоко сидящие в земле боровики, и как нужно разрывать пальцами землю и сосновые иглы, чтобы достать из нее их круглые белоснежные задницы. мы нашли срезанный гриб синяк, занесенный в красную книгу, и положили его в пакет, и там он синел по желтой подкладке пятнами, похожими на кровоподтеки. сыроежки все раскрошились. мы срезали основание гриба горчака и трогали его кончиком языка и долго плевались. черника уже вся сошла, осталось немного малины, все в недоспевшей светло-фиолетовой ежевике.
уходишь далеко вбок и сразу перестаешь хотеть говорить и отзываться, когда зовут.

параллельно всему какая-то мешанина и неправильная трактовка любого прикосновения. как невозможно уже прочесть, как пьяный винящийся глеб встает на колени перед кожаными коленями вадима, и не подумать плохо.

@темы: 57, artorian, акробатцы, налей себе ещё немного экстраверсии

URL
Комментарии
2016-09-08 в 23:48 

dikovka
Давай похерим эту игру в поцелуи и пойдем жрать
Если хочешь, ты можешь написать мне и поговорить про депрессию. Или зайти выпить про это чаю, я учусь каждый день до пяти. И я правда считаю, что рефлексия работает как надо, только если ты достаточно мотивирован. Это как то, что на серпантине все ведут машину аккуратнее.
А таблетки не поэтому выписывают. Вообще эти люди просто счастливы покопаться в твоей голове - чем дольше ты к них ходишь, тем больше у них денег. Просто депрессия это в том числе органическое нарушение. И таблетки помогают, с ними проще, но они совершенно не отменяют необходимости в терапии. И моя маменька по образованию кто надо

   

комизм тотальности мелочей

главная