• ↓
  • ↑
  • ⇑
 
Записи с темой: проза (список заголовков)
05:28 

СЛЭША НЕТ

гной душевных ран надменно выставлять на диво черни простодушной (с)
под катом тот самый текст, который мы с Мари начали писать еще летом, а потом это стало тяжело, и мы остановились, и он лежал недоделанным довольно долго, и я чувствовала себя из-за этого неуютно.
я торжественно объявляю его готовым.
вообще-то он мне не нравится. мои немногие фанфики должны быть очень логичными, и герои их должны очень красиво разговаривать. здесь ничего этого нет.
зато здесь есть то, чего я никогда раньше не делала с текстом.
например, я писала за чарльза, а Мари - за эрика, и в тот момент, когда сюжет дошел до разговора, никто из нас не решился взять на себя эту ответственность, поэтому мы просто встретились и поговорили через персонажей. мы очень разозлились, перенервничали и не успели собраться, вышло довольно нелепо, но я почему-то думаю, что разговор в такой ситуации в любом случае получился бы нелепым. это как будто греет мне душу.
кусок про убийство кеннеди я люблю так страстно, что читала его вслух обоим родителям.
чарльз соткан весь из потока сознания, эрик стаканы от страсти грызет.

читать дальше

@темы: тексты, проза, нет, я должен танцевать!, налей себе ещё немного экстраверсии, завещание крессиды, he touches hendry and sets him on fire

23:44 

минифест

гной душевных ран надменно выставлять на диво черни простодушной (с)
во вторник мы с дашечкой придумали слово агнст - ангст с библейскими аллюзиями, - и в том числе поэтому был написан этот фик.
дашечка замечательная, и я радуюсь нашей плодотворной дружбе.
когда я только посмотрела дмб, мне казалось, что момент понимания того, что логан вернулся, и никакого эффекта бабочки, и все хорошо, должен был быть таким невероятно прекрасным для них обоих, что профессор после этого еще недели две (или сколько там выдерживает мозг обычного человека) ходил бы к китти и просил ее вернуть его в это чувство всеобъемлющей гармонии. довольно скоро я поняла, что ничего не выйдет - в прошлое ты возвращаешься со своей нынешней головой, а если знать, чувства не будет.
еще меня беспокоит то, что чарльз (в моем представлении, и я полагаю, что в фандоме не много несогласных) согласился на участие в этом сомнительном предприятии исключительно потому, что росомаха сказал ему, что в будущем они с эриком будут вместе. однако уже в сцене с тремя каналами, где хэнк говорит о неизменимости истории, а чарльз цитирует сам себя, он должен был понять, что они с эриком не будут вместе. потому что их объединила опасность. и если эрик не узнает об опасности, он не придет. но об этом он, вероятно, достаточно много думал в следующие пятьдесят лет после семьдесят третьего.
наконец, я обнаружила, что не знаю, как можно испортить рождество. то есть, после разговоров со знакомыми на отвлеченные темы я узнала, как: или все страшно ругаются, или кто-то умирает. но я не представляю себе всеобщих страшных ссор в школе ксавье, а про смерть мне писать не хотелось.
логан спасает эту вселенную в любом ее воплощении, и здесь тоже. гармонию я рассказала через него, и праздник испорчен у него, а про метания чарльза он не очень думает, потому что ему хватает своих.
можно сказать, что это нелинейное повествование - на самом деле, про логана, проснувшегося в будущем, очень сложно писать логично, он же должен думать в одной временной плоскости, существуя уже в другой.
тут есть довольно стремный поток сознания - в последнее время, когда я чувствую себя плохо с собственным текстом, я думаю ПОЧЕМУ БЫ НЕ ВСТАВИТЬ СЮДА НЕМНОГО ПОТОКА СОЗНАНИЯ, а дальше все туманно.

902 слова



 

@темы: тексты, проза, кино, завещание крессиды, he touches hendry and sets him on fire

00:37 

гной душевных ран надменно выставлять на диво черни простодушной (с)
ладно
под катом семь страниц текста, ау, где кубрик снял "доктора стрейнджлава" на два года раньше, чем он его снял, боб дилан, иудейский псалом, мысли про щербатый телефонный диск и такие рефлексирующие и несчастные они оба, что мне хочется задушить себя подушкой
еще здесь есть секс, но его никто не найдет, во славу метафор и странных фразеологизмов, конечно
еще никто не найдет здесь кроссовер. он планировался, но вышел еще хуже, чем секс, и теперь его, в общем-то, нет, но если что-то здесь вам о чем-то напомнит, вы можете сказать об этом мне, и я обрадуюсь

читать дальше
запись создана: 22.08.2014 в 18:40

@темы: тексты, проза, кино, завещание крессиды, this room contains some references to nudity and sexual content, he touches hendry and sets him on fire

02:00 

фичок

гной душевных ран надменно выставлять на диво черни простодушной (с)
очень хочется орать "я пишу, господи, пишу", но приходится сдерживать себя, потому что это бессистемная штука, держащаяся только на ритме (я уже почти перестала говорить про ритм вслух, когда мпопов объяснил мне, что он не может учить наизусть стихи на латыни, потому что у него плохой слух. я взялась объяснить ему разницу, и теперь я открываю рот, а оттуда: РИТМ ТЕКСТА РИТМ ТЕКСТА). я подчеркнула там все неосознанные цитатки и перекликающиеся начала абзацев, но в итоге все равно вышла какая-то муть. я уже перечитала и придумала ей красивое объяснение, но лучше я замолчу, а вам отдам СЛЭШ ПРО ГУМАНИТАРНЫХ МАЛЬЧИКОВ

@музыка: кино - саша

@настроение: должно быть, это итальянский воздух (с)

@темы: тексты, проза, нет, я должен танцевать!, завещание крессиды, Мари, 57

16:00 

lock Доступ к записи ограничен

гной душевных ран надменно выставлять на диво черни простодушной (с)
Закрытая запись, не предназначенная для публичного просмотра

URL
23:08 

lock Доступ к записи ограничен

гной душевных ран надменно выставлять на диво черни простодушной (с)
Закрытая запись, не предназначенная для публичного просмотра

URL
10:25 

characters

гной душевных ран надменно выставлять на диво черни простодушной (с)
персонажи, которых в Королевство не введешь, ибо не формат. а одиночные ориджи, как известно, выходят так, что боже упаси. в общем, что с ними делать, неясно - пусть здесь повисят.

Нил Омне - американец, кажется, чуть за сорок.

Отто Манка - с этим что, непонятно, имя только хорошее. какая-то у него запутанная история с родителями. живет где-то достаточно на периферии, чтобы звали по прозвищу. прозвище, кстати, от того, что кожа плохая.
может, это он Мали с Ремом подхватил. а может, и нет.

максим, как выяснилось - ирландская фамилия. а как же максим без дэвушки? поэтому есть еще Керб МакСим и Полли О'Лит - ирландцы мои. она рыжая, вот зуб даю. с ним опять же ничего не понятно, только что имя - сокращение от Кербхоллан, а это уже сами смотрите.

Маросей - это некий тщедушный хохол без возраста, не то из деревни-дедушке, не то городской сумасшедший.

Кьярваль - откуда-то оттуда, с севера, из норвегии, что ли. а может, вообще викинг, я ж не знаю. опять же непонятно, как с именем согласуется - то ли и вправду милый кит, то ли "единорогов так любил".

Арт и Ланц есть непременно, но про них я еще даже не думала. они как курсовая или реферат - "у меня есть правильная книжка, я почту и вот тогда".

ну и Нейт Гьяси, кто бы он ни был, конечно. что ему теперь, одному пропадать? парень же замечательный.

и ведь мужчины, мужчины!! оправдательное
обидно аж.

нового человека зовут Юлий Кэролл - он может делать несколько абсолютно бессмысленных вещей одновременно.

новейшего - Пауло Серо, и он безнадежно ненадежен, и он испанец
запись создана: 13.11.2012 в 23:28

@темы: проза, незаконченное

22:06 

старенькое

гной душевных ран надменно выставлять на диво черни простодушной (с)
у пана седые ноги и надтреснутые рога, почему у панов прежде всего другого седеют ноги?
фея смеется - тоненький, переливчатый колокольчик, - скачет вокруг пана, нарочито легко касаясь пальчиками его шерсти.
- почему у панов прежде всего другого седеют ноги?
пан молчит и чувствует, как фарфорово фея гладит его за ухом. у него в голове с утра одна чепуха, и он старается не открывать рот, чтобы случайно что-нибудь не сказать. он бы сыграл ей на свирели - разве не панское это дело, - только свирель украл дионис, в который раз упражняясь в своем мастерстве, а потом потерял - что ему, богу?
а она все кружит, кружит - почему у панов прежде всего другого, и сверкают ее глаза и кудри, которых он не видит, уставясь в землю, - и вдруг смеется опять и крепко целует его в макушку.

замолчать может только так.

@темы: галантнейший, диа ложечки, зарисовывательное, проза, тексты

10:26 

Нейт Гьяси замечательный

гной душевных ран надменно выставлять на диво черни простодушной (с)
17:10 

рельсы-рельсы

гной душевных ран надменно выставлять на диво черни простодушной (с)
...Мали сидит на ступеньке и болтает ногами.
под ногами - недалеко, прыгнешь-не ушибешься - мелкие камешки, и сквозь них прорастает трава, мелкая, пыльная изначально - потому что растет на путях под колесами поездов.
октябрь у Мали под ногами - кривая трава и червленые рельсы, ржавчина отваливается с них, как осенью с ясеня рыжие листья. воздух полон рыжими листьями - октябрь у Мали над ногами, над головой.
листья летят.

поезд трогается, Мали успевает нагнуться и зачерпнуть ладонью камешков из-под путей; они холодные и влажные, темные с одного боку от мокрой земли. Мали думает - можно бросать жребий, мокрая черная будет - орел, а сухая серая - решка. но раньше, чем она успевает придумать это, камешки высыхают все доединого.

поезд набирает ход, и ступенька трясется - у Мали стукают зубы, она цепляется за подножку коричнево-смуглой, худой рукой. сзади по платформе идет слон.
у слона огромные ноги, он идет, и за ним остается след из растертых в пыль камешков и облетевших ржавчинных хлопьев. у слона трепетные розоватые уши и крохотные глаза. Мали жмурится от солнца и говорит ему дурака.
за слоном, чихая от пыли, бежит лиса. лиса пунктуальна - но сейчас она опоздала, нервничает; нервничает, нервно принюхивается и оттого чихает еще больше. лиса шепчет, сбиваясь - и, если прислушаться, можно услышать: "рыжие листья ржавых рельс".
Мали не видит в пыли лису. Мали закрывает глаз и кидает камешком в слона.

дзинк - прямо в круглый ноготь. второй раз не можешь, не можешь - что за дикая пытка, - не можешь попасть второй раз.
дзинк.
Мали подтягивает к груди пыльную октябрьскую коленку и бормочет, отстукивая костяшками по ступеньке:
- я хо-чу ле-то.

Рем лежит на кровати, уткнувшись носом в подушку, и придумывает первую фразу.

@темы: тексты, стихи, проза, зарисовывательное, диа ложечки, галантнейший

22:27 

lock Доступ к записи ограничен

гной душевных ран надменно выставлять на диво черни простодушной (с)
честное слово, не надо

URL
03:09 

Старец

гной душевных ран надменно выставлять на диво черни простодушной (с)
У Придворного Старца длинное красивое лицо

«Как может быть старец красивым?» - говорит старший брат, насмешливо улыбаясь – не насмешливей, чем позволяет этикет, но все равно немного обидно.
Она не отвечает. Продолжает думать о смуглом Старце, о том, какие у него чудные морщинки вокруг глаз, и какие эти глаза глубокие и темные – как колодец в королевском саду.


и пальцы – длинные, тонкие, «аристократические», с крупными костяшками.

«Да ну, паучьи лапы, а не руки», - поддевает брат, а она думает, как Старец этими пальцами постукивает по грифельной доске, когда она отвлекается.

На самом деле он, конечно, никакой не старец – на двадцать пять лет старше нее. Но ей десять, а в десять все по-другому. И время течет иначе.

Иногда она думает, что они живут с разной скоростью, ведь, сколько бы она ни росла, он для нее все старик. Люди с разницей в двадцать пять лет женятся – она слышала о девочке всего двумя годами старше, которую выдали за взрослого мужчину. Это, впрочем, не редкость в Королевстве. Он был богат.
Но и люди, живущие с разной скоростью, для Королевства – не редкость. А она удивляется.


Да и «ученым» его не назовешь – при королевском дворе неученых нет.
Если молодой юноша старика перещеголяет – будет невежливо. Если же старик старика – терпимо. Поэтому умнейших и стали звать Старцами – оправдывать мудрость.
Хоть это и глупо.
Королевство вообще кажется ей глупым, чем дальше, тем чаще. Оно – как расползающаяся дыра в ткани, которую хотят прикрыть маленькой заплаткой (заплатка – все, что делают сейчас Таро, не желая ни работать, ни уходить).

Ах, какие карточные домики снятся ей по ночам! Во много легких, ажурных этажей, дунешь – разлетятся. Она идет осторожно, на цыпочках, изо всех сил стараясь ничего не задеть, но все равно задевает, и карты летят пестрым вихрем, увлекая за собой кружевной подол ее юбки. А когда все они оказываются на полу, у нее в руке остается одна. И это всегда Смерть.

Говорят, сны – о том, о чем больше всего думаешь. Она старается думать о королевском конюшем – крепком светловолосом юноше, - или о нарядах придворных дам. Но ткань скоро распадется на кусочки – нитки торчат во все стороны.
Ей четырнадцать, она понимает.
Старец – мастер метафор. Он выдает их колодами, а ей бы – ей бы успеть понять. Она хочет рассказать ему про рвущуюся ткань и карточные домики из своих снов, но не решается – критики боится больше всего на свете.

Скажет-то он – красиво, а подумает – «что с нее взять, дочка каменщика и придворной прачки».

И молчит. Ей семнадцать, и ей страшно.
В ее восемнадцать ткань рвется с треском. Оказывается, у ткани есть голос и кровь. Но немного.
Бунт продолжается шесть томительных дней, в течение которых она заперта в замке, а затем армия в массовом порядке переходит на сторону восставших, и Таро покидают Королевство.

Она сидит в углу комнатки и прячет лицо в ладонях, а он заходит широким шагом и улыбается покровительственно – она слышит улыбку в голосе.
- Что ты сидишь здесь? Выходи, народ празднует свободу!
- Какая же свобода там, где жестокость? – голос у нее дрожит, но через руки выходит почти насмешливо.
- Свободу без жестокости не построить.
Она стремительно оборачивает к нему бледное лицо с блестящими злыми глазами.
- Какая красивая, - поднимает брови он.


О том, что Придворный Старец мертв, она узнает много позже – когда Олаф отдает приказ с почестями похоронить погибших. Он растерзан толпой празднующих свободу в холодных коридорах замка Кубков.
Агата – нынче уже Королева Агата – долго стоит перед носилками, на которых лежит его тело, и Олаф не может сказать, где блуждают ее мысли.

@темы: тексты, проза, Королевство

03:08 

Макс, завершение

гной душевных ран надменно выставлять на диво черни простодушной (с)
…Жаркий ветер в лицо, обжигающий, царапающий скулы песок из-под копыт лошади, запекшиеся потрескавшиеся губы. Соленая кожа, палящее солнце, обожженная шея из-под бархатного камзола, прилипшие к шее волосы. Пот на висках.
Трое суток безумной скачки – но, как ни смешно это, ни больше, ни меньше. Три, снова это проклятое число – число, которое не потеряло ни капли своей силы с тех самых пор, как Таро впервые попытались вытеснить его культ своим. Три дня, три ночи, три Валета, три экседры. Из Червонной вдоль Абонданса на взмыленных конях, на Восток. Вереницы тонкоруких восточных красавиц в браслетах, с сурьмлеными бровями, вереницы дорог, вереницы телег, верблюды, ослы – нет здесь его, мерзавца. По широким мощеным дорогам, с Востока на Запад, к Бубям – и пересыхающие тусклые речки, которые выпивали до дна разгоряченные кони, девушки с глазами в светлых ресницах и телами в светлых тканях – или пылью припорошило? Пыль из-под копыт по полю летит – нет здесь его, мерзавца. Одни посеревшие вдоль дороги ветки хлещут по лицу.
И они неслись на Юг – потому что не мог он далеко уйти, не мог рвануть через Ущелье. Разбойник Южный дул в спину, хлестал по щекам и шептал непотребную дрянь в уши, и еще ярче разгоралась ярость внутри, как разгораются от жара сухие листья.
Вслед за ними, все пришпоривая своего каурого, летела Осень.

Они нагнали его на самом краю пропасти, у ствола старой оливы, древней и узловатой настолько, что в трещинах ее ствола можно было бы спрятать Ольгу в самом пышном из ее кринолинов. Он стоял, опираясь влажной смуглой ладонью о кору, и дышал вниз, в пустоту.
Они одновременно ударили пятками в бока лошадей, но у Тоби она фыркнула, перебрала ногами и только потом остановилась; дезмондов вороной Инвит встал как вкопанный и зло скашивал теперь глаза на согнувшегося у ствола мужчину.

Тихо звякали в пыли шпоры, когда они подходили к нему.
- Отдай, - выговорил Дезмонд, опуская ладонь в плотной перчатке на предплечье Валета Буби. Здесь, на краю этой пропасти, ни к чему было притворяться – да и невозможно. Когда воздуха в груди не осталось - только острое дыхание Южного Ветра да песок с восточных дорог, - нечего строить из себя героя. Тем более кому, как не Максу, знать, что такое на самом деле все это геройство – он валетствует со всякой дамой, какую доведется встретить.
- Отдай, - повторил он еще тише, почти шепотом – слово едва можно было различить сквозь свист и хрип загнанных коней и его собственного, оголтело в угол тела загнанного дыхания. – Отдай. Мне.
Макс развернулся и привалился лопатками к стволу дерева. Дезмонд изумленно приподнял брови – он и тут умудрялся каждую секунду рисоваться, щенок, зачем ему это сейчас? Так и хотелось оглянуться и посмотреть, не спряталась ли и вправду в оливе какая девица, перед которой он выделывал сейчас все эти фокусы.
- Отдай, - запоздалым эхом откликнулся из-за спины Дезмонда Тоби. Он сделал шаг вперед, снова звякнули шпоры, а в следующую секунду от края отломился круглый ком земли размером с дезмондов кулак. Надо было с этим заканчивать.
Макс, видимо, тоже об этом подумал – и, едва шевельнув потемневшими от усилия губами, попытался что-то произнести. Дезмонд внезапно понял что-то – и ослабил хватку на его предплечье.
- Повтори.
Макс мучительно, натужно вздохнул - вздох сломался в середине – и повторил:
- Ничего… не случится.
Тоби ничего не понимал и, слава Таро, молчал. Дезмонд в новом припадке злости тряхнул Макса за плечо, и тот стукнулся затылком о ствол. Что-то у него в горле задвигалось, челюсть отвисла вниз, и на рубашку Дезмонду плеснулось несколько капель густой черной крови. Тоби втянул воздух сквозь сжатые зубы и несколько раз испуганно моргнул своими большими, как у олененка, глазами. Макс сглотнул – струйка крови, смешанной со слюной, потекла к подбородку. И выговорил, почти не прерываясь:
- Ничего не случится. Если будешь немного груб.
Дезмонд понял.

- Что ты делаешь? Что ты делаешь?! – голос маленького Тоби взвился до истерического визга, он запустил грязные пальцы себе в волосы, он хотел, но не мог отвести взгляд, никогда невозможно отвести взгляда от страшного, особенно маленьким.
Дезмонд сгреб пошатывающегося, Макса за ворот рубашки, вытащил из ножен кинжал и по рукоятку всадил ему в грудь.
Все еще удерживая тело, вытащил клинок, вытер его, как было возможно, о кору старого дерева, оставив несколько продолговатых белых царапин, и убрал назад в ножны.
Тело Макса с расплывающимся по светлой рубахе темным пятном он выпустил в пропасть – и их с Тобиасом кони довезли их до самой мощеной дороги, когда оно долетело до земли.


- Тебе больно? – спрашивает Кристи, заглядывая Эльзе снизу в глаза и осторожно, кончиками пальцев лаская ее волосы.
- Да, - отвечает Эльза и опускается на кровать.


Абонданс – разновидность старшинства розыгрышей в торгах.
Инвит – в висте: ход с карты мелкого значения своей сильной масти для того, чтобы, вынудив соперника положить свою старшую карту и взяв взятку, сделать ход с этой же масти.

@музыка: пикник - декаданс

@темы: тексты, проза, Мари, Королевство

23:22 

немножко разъяснить ситуацию

гной душевных ран надменно выставлять на диво черни простодушной (с)
переписывать пламенные речи сюда я уже, наверное, не буду - во-первых, они станут куда менее пламенными; во-вторых, я уже несколько раз произнесла их.

a: Необычно, очень. Мне нравится. Рад, что вас нашел.
a: Аллегорично, необычно, запутанно, с определенной недосказанностью, но в этом и вся прелесть.
У вас особенное видение, умоляю, не теряйте его.

b: читать дальше

@настроение: приятности

@темы: Королевство, диа ложечки, зарисовывательное, налей себе ещё немного экстраверсии, проза

22:51 

моно ложечки

гной душевных ран надменно выставлять на диво черни простодушной (с)
Эльза, снисходительно улыбаясь:
- вот, вот… теперь понимаешь?
я, вертясь вокруг зеркала в восторге и длинных белых волосах, безнадежно запутывая последние:
- чего?..

Эльзе идет моя шея, но катастрофически нет – мое лицо

у Эльзы два голоса: один – высокий и тонкий, как ножка бокала, тембра напряженного и неприятного; другой – низкое, грудное контральто, которым красиво было бы петь, если бы Эльза пела.
она им перебирает, как перебирают тяжелые стеклянные бусины. им Эльза считает алмазы, когда не может заснуть: один, два, три…

я не знаю, что буду делать, если ее одолеет бессонница – а это с наступлением темноты все вероятней. ведь нет у нее туловища с ногами, которые будут, как нормальные люди, хотеть спать, а есть голова
а есть ли в этой голове мысли - решать не мне.

у Эльзы два голоса – как у той женщины из «головы профессора Доуэля», над которой я во франции так двенадцатилетне рыдала

эльзина голова теперь стоит на полке, верхом на стеклянной вазе – какая ирония! – затылком к зеркалу – какая жестокость!
и чуть-чуть отворачивается от меня.

впервые задумываюсь о ней как о человеке. о ее глазах, губах, крыльях носа; ногтях, локтях, руках целиком, о ее походке, о взгляде, голосе, запахе. я снова рисую Эльзу – только не смерть ее, да и Эльза не та; рисую, и карандаш прорывает лист, потому что я впервые не придумываю то, чего не могу нарисовать, а рисую то, чего не могу придумать.

вдруг вижу, что на руках у нее ребенок, и вздрагиваю – тот самый, и вздрагиваю еще - от материнской гордости, которая отчетливо видится в ее непридуманных глазах. младенец чмокает губами несколько раз подряд, громко и требовательно, и она, недоверчиво отвернувшись, ссутулив худые плечи, едва не крестясь, вытаскивает из корсажа грудь и кормит его.

как чертова кошка, которая сожрет тебя живьем, сделай ты шаг в сторону чад – о чем неустанно оповещает всеми вербальными и не очень, - но все равно приходит кормить их в твою комнату.

такой кухонности у нас с ней не случалось давненько – да что врать-то, вообще никогда.

я зла и благодарна неимоверно.

лена и медведь укоризненно зрят мои безумства

@музыка: хабанера

@темы: рисунки, проза, незаконченное, Мари, Королевство, диа ложечки

00:43 

гной душевных ран надменно выставлять на диво черни простодушной (с)
потащено у Лиры.

инструкция:

1. оставьте комментарий ниже, где изъявите желание ответить на шесть моих вопросов.
2. я задам Вам шесть вопросов.
3. Вы поместите в свой дневник мои шесть вопросов со своими шестью ответами - честными и откровенными, иначе какой смысл?
4. Вы включите в запись эту инструкцию.
5. Вы будете задавать другим людям по шесть вопросов, когда они захотят быть интервьюируемы.

ответы!
от Лира Джанко:
читать дальше

от Пшен:
читать дальше

от Мари де Крессэ:
читать дальше
запись создана: 25.10.2012 в 20:08

@темы: college of st joanne, lights from the airfield shining upon you, never make memories with some guy you don't even know, Королевство, завещание крессиды, налей себе ещё немного экстраверсии, не по дням, проза, сии наручники связали нас узами дружбы

21:58 

гной душевных ран надменно выставлять на диво черни простодушной (с)
а у меня фанфики по маленькой мисс счастье

sounds of silence

вообще эти двое сведут меня с ума. я садилась писать с твердым намерением заставить их танцевать. и если понимать это как сонгфик, то песней будет никакая не sounds of silence, а skillet's whispers in the dark.
но вот так. не получается.

@темы: тексты, проза, кино, завещание крессиды

12:47 

death note 3

гной душевных ран надменно выставлять на диво черни простодушной (с)
название: Сказка
автор: weird
бета: нет
фандом: Death Note
рейтинг: G
пейринг/персонажи: Миса, прочие упоминаются
размер: мини
жанры: гет, джен, ангст, повседневность, даркфик, AU
предупреждения: ОМП, ОЖП
дисклаймер: не мое
саммари: жизнь Мисы после победы Лайта. без пейринга?! что это со мной?
от автора: еще один вариант развития событий после победы Киры.
размещение: с разрешения

читать дальше

@музыка: the pierces - secret

@темы: тексты, сии наручники связали нас узами дружбы, проза, завещание крессиды

20:48 

гной душевных ран надменно выставлять на диво черни простодушной (с)
а писалось оно в дождь на мокрой качалке в саду, и не было на всем белом свете ни одного человека, который был бы счастливее меня.

***
Только что был дождь, и в саду королевском свежо и сладко пахнет жасмином. Величаво склоняют головы розовые пионы, и каждая ровненькая травинка с важностью несет свой прозрачный груз – дождевую каплю.
Вода скатывается по бархатистым лепесткам роз – белых, кремовых, бордовых – в самую сердцевинку и замирает там, круглая и величавая, как стекло. Лиловые и сиреневые клематисы, белоснежные вьюнки крепче обнимают свою опору и пьют широко открытыми маленькими жадными пастями капли хрустального неба. В глубине каждой белой, тигровой и розовой лилии – рыжеватое озерцо с крупинками пыльцы. Обвивая северный угол замка, роняет капли в траву ядовитая жимолость, а в ее тени прячутся несколько кустов ее разросшейся и одичавшей сестры – жимолости садовой.
На запад от замка простираются владения папоротника – любимца Короля Черви, мудрого Олафа, соправителя всего Карточного Королевства. А рядом, контрастируя с его пышными листьями, высажены высокие, статные гладиолусы, окруженные кольцом розовых маргариток; их посадили по приказу Королевы Агаты, и теперь по их плотным малиновым лепесткам стекают струйки дождя.
Комарам раздолье – писк их раздается по всему саду, как будто это пищат дождевые капли, разбиваясь о землю, оседая на траве. Деловито жужжит в листьях жимолости тяжелый шмель, набирая в набрякшие мешочки слипшуюся пыльцу цветка, что нельзя взять в рот человеку.
Король Олаф любит кислую синюю жимолость и зеленый крыжовник, красную глянцевую смородину. Королева Агата – смородину черную, с ее крупными сладкими ягодами, и крыжовник – тоже сладкий и тоже черный. Летом ягоды каждый день доставляют в замок; осенью пьют компот, зимой – чай с вареньем. Весной Король с Королевой с нетерпением ждут первой бледной земляники.

***
С одной стороны небо серое и набухшее, как набитый карман, с другой – уже светлеющее, все в разводах клубящихся облаков, которые ветер сам разорвал, а потом пригладил и закруглил им края.
Если посмотреть через высокие литые ворота, можно увидеть, что и земля так же поделена: с востока заливные луга, зеленые, как глаза у выдуманного Тобиаса, а с запада залитые водой, редко засаженные рисовые поля, серые, как глаза Кристи, когда на нее надевают золотые кольца Эльзы, и каждое кольцо тяжелое, как чугун.
Еще не сгустился синий вечерний сумрак, но висит в воздухе легкая сизая дымка – как кальянный дым.
Дождь еще не ушел, еще моросит, и от этого все вокруг такое легкое, такое свежее, что мальчик-Пятерка с круглым двадцатилетним лицом покидает свой пост у чугунных ворот сада и идет по дорожке на цыпочках, говоря себе: «У врага ноги увязнут во влажной глине, враг попросту не придет». Он минует гладиолусы и пионы, проходит мимо роз, лилий и клематисов и останавливается у куста жасмина, где на лавочке с резными червонными ножками ждет его пухленькая и белокурая Четверка-садовница; пока не пошел дождь, она подстригала этот самый жасминовый куст, и теперь из кармана фартука у нее торчат большие садовые ножницы.
Волосы ее выбились из-под чепчика и прилипли ко лбу, а большие голубые глаза от дождя кажутся еще больше; и такая она живая, розовая и чудесная этим сизым дождливым днем (уже почти ставшим вечером), что Пятерка не может удержаться и ласково щиплет ее за теплую румяную щеку. «Жасминочка ты моя, травиночка ты моя», - думает он, и ему радостно от мысли, что она действительно его, вся целиком, от макушки до кончиков розовых ноготков. «Как я тебя люблю».
Девушка улыбается ему и смущенно, и радостно, и встает, чтобы он обнял ее; чтобы самой обнять его. Они стоят так, обнимая друг друга, в мокром саду, в сизом воздухе; воздух глотает слова, что Пятерка шепчет в розовое ушко своей Четверки, будь то «хорошая» или «ненаглядная»; и нет на всем белом свете ни одного человека, который был бы сейчас счастливее их.

Королева Агата стоит в своей спальне перед высоким окном, прижав к холодному стеклу белые ладони, и смотрит на пару под цветущим жасмином; за ее спиной, на столе, горит свеча и лежат бумаги: те, что она подписала, и те, что еще следует подписать; и на ее лице застыло молчаливое согласие с последней из тех, которые она украсила своей подписью.
…так ребенок отвечает:
«я дам тебе яблоко» или «я не дам тебе яблока».
и лицо его точный слепок с голоса, который произносит эти слова...

Она думает о том, что больше некому во всем Королевстве прочесть и подписать эти бумаги; и о том, что тот, кто когда-то делал это за нее, лежит сейчас в мраморе с головой влажной и алой, как роза после дождя; и о том, что тот, кто лежит сейчас в мраморе, когда-то любил зеленый крыжовник и кислую синюю жимолость, а весной вместе с ней ждал первой земляники. И еще она думает, что теперь нет на всем белом свете ни одного человека, который был бы счастливее тех двоих под жасмином.
И это хорошо, ведь разве не первая задача правителя – обеспечивать счастье своих подданных?

@музыка: beth gibbons - mysteries; аквариум - серебро господа моего

@темы: тексты, проза, Мари, Королевство

16:04 

гной душевных ран надменно выставлять на диво черни простодушной (с)
а у меня вчера была такая странность. передоз подготовки, должно быть.
я не писала по Королевсту правда очень-очень давно. и вообще ничего давно не писала.
просто я решила развить одну из мыслей, - а вместо этого просидела добрых полчаса, вслушиваясь в разговор Кристи с Тобиасом.
это был самый мой плотный контакт с королевскими за всю их историю. они просто сидели рядом со мной - я слышала каждое слово.
и ведь мы с ней даже не сошлись во мнениях - я просто тихо ужасалась. ан нет, пишу от ее лица.
как Вам будет угодно, Ваше Величество

она намного больше похожа на тебя, чем на меня, правда. я была уверена, что в конце разговора поцелует Тобиаса - он даже был мой, а не твой. но нет. а когда я попыталась настоять на своем - закрылась локтями, как ты. они надо мной очень смеялись.


Знаешь, как пахнут воспоминания?..
По-разному, скажешь ты. Сколько воспоминаний, столько и запахов. Сколько запахов, столько и воспоминаний.
И это не одно и то же.
Нет, отвечу я – голову склонив набок, - прямые волосы свисают вниз. Нет, отвечу я.
Все воспоминания пахнут неуловимо.
Ты напряженно сдвинешь брови, на переносицу ляжет морщинка – что еще ты выдумала на этот раз, говорит она. Я пытаюсь тебя разгадать, думаешь ты.
Я кашляю gently. Я начинаю объяснять.
Запах нельзя похоронить в себе так, как мы хороним сами воспоминания. Ни в краткосрочной памяти – запах страха от шарахнувшейся из-за угла пролетки. Ни в долгосрочной – запах двадцати четырех часов настоящего счастья, воскресного дня на лужайке, солнечных пятен на платье.
У настоящих воспоминаний запаха нет.
Те, что уходят, оставляя после себя легкий флер духов (как пишут в дешевых романах, как Эльза) – будут забыты.
Запах занимает так много места в твоей памяти, что на образ места не остается.
Ты будешь ждать тоненькую, стройную, миниатюрную – от кого же еще так сладостно и влажно пахло вишней? а придет Эльза.
Нет же, нет. Нельзя запоминать запахи, слышишь?
Ты кивнешь – я успею вовремя убрать руку из-под хотевшей накрыть ее твоей. Не время.
Как же вернуть запах, спросишь ты. Что за воспоминание без запаха?
Ты все поймешь.

У меня есть шкатулка. Ты привез мне ее с Востока.
Ты был на Востоке и привез мне шкатулку, помнишь?
Ты улыбнешься, я тоже – как смешно звучит слово «помнишь» после этого полушепота, сбивчивых моих объяснений, которым если бы удалось только выточить тоненькую бороздку в твоей памяти! «Помнишь» без запаха.

У меня есть шкатулка. На шкатулке есть яшма и лазурит, под шкатулкой есть красный бархат, у шкатулки есть ключик и замочная скважина. Ключик в замочной скважине, на ключике мое имя.Крак, говорит ключик. Крак, думает шкатулка.

Тобиас смотрит – у него большие карие глаза с голубоватыми восточными белками и длинные черные ресницы. Осторожно втягивает носом воздух прямо над шкатулкой.
Кристи начинает смеяться, и он невольно вздрагивает – весь запах разлетится, глупая! А потом начинает смеяться сам.

Покрывало крупно вышито восточными узорами-«огурцами». Вот глупость, вот бессмыслица – запах воспоминаний.
Она младше, и еще она девочка, думает Тобиас. Право имеет.

@темы: тексты, проза, зарисовывательное, дракула, диа ложечки, Мари, Королевство

комизм тотальности мелочей

главная