Ознакомьтесь с нашей политикой обработки персональных данных
  • ↓
  • ↑
  • ⇑
 
Записи с темой: тексты (список заголовков)
15:15 

весна, которую я почему-то забыла

гной душевных ран надменно выставлять на диво черни простодушной (с)

Королева Черви открывает в замке все окна. Сметает пыль, прогоняет маленьких паучков; ветер треплет занавески в комнатах слуг, качает тяжелые шторы в Червонной Зале. Агата чешет ветер за ухом, как котенка – чтобы дотянуться до уха, нужно встать на цыпочки на верхней ступеньке стремянки. Агата так и стоит – то есть, почти парит, – уравновешивая себя метелкой для пыли. Ветер играет с ее волосами, и ей по-весеннему щекотно.
У ветра нет имени – он прохладный, мартовский, молодой, еще не разобрался, куда дуть, поэтому носится по зале во все стороны сразу. Агата грозит ему пальцем, но алые ленты у нее в волосах настроены дружелюбно.

Королева Буби красит губы в красный цвет, а ресницы – в черный. В любой другой день это было бы чересчур – но не сейчас. Все зеркала влюбляются в Эльзу.
Королева ходит по коридорам замка – яркая, блестящая, как свежая карточная колода. В ушах у нее рубиновые бубновые серьги, которые качаются взад-вперед от каждого шага.
Эльза обходит весь замок, пальцами выводя на запыленных стенах узоры из переплетенных мастей. В пиршественном зале ее ждет мягкое кресло и стакан холодной воды, которую Королева пьет мелкими глотками, чтобы успеть рассмотреть все доступные глазу изгибы дерева на уходящем ввысь сводчатом потолке. Откинуться в кресле и смотреть вверх, увести мысли с державных тем – можно. Только сегодня.
Когда она засыпает – там же, в кресле, под полным солнечных пылинок потолком, - от ресниц под глазами остаются темные тени.

Кристи выходит из замка – наверное, впервые с декабря. Ни Крести, ни уж тем более Агата не выпускали ее – простудишься, маленькая (это Агата), а больная ты мне не нужна (Король). Кристи садится на траве перед замком, и платье намокает от начинающей зеленеть травы и не стаявшего снега. На белой ткани остаются расплывчатые зеленые пятна.
После лужайки – холм. Он недалеко от замка, но юная Королева так отвыкла от воздуха, что, когда она взбирается на вершину, горло саднит, а грудь часто-часто вздымается. Кристи садится и сидит, опершись на руки, несколько минут – ждет, пока выровняется дыхание.
Кристи плетет венки – холм ближе к солнцу, чем лужайка, поэтому там уже успели пробиться бледные маргаритки, чахоточные часики и несколько хилых одуванчиков. Кристи связывает цветы между собой, играет в ребенка: тянет в рот пальцы, липкие от сока из ломких одуванчиковых стеблей.
Солнце болезненно-белое, слепящее, висит у нее над головой и не греет.

Ольга рисует красками.
У нее много кисточек из беличьих хвостиков, много кисточек из свиной щетины. У нее краски прозрачные, замешанные на меду – Ольга облизывает кисточку.
Из синего, желтого и красного Ольга смешивает лиловый, фиолетовый и зеленый. Будет поле с колокольчиками и часиками, с изумрудной травой.
Ольга рисует.
Будут маргаритки, ромашки и лютики, будут маки, фиалки, сурепка и одуванчики. Будет дикая малина и не менее дикая смородина. Будут руки в кровь веточками и алмазное слепящее солнце.
Широкими мазками – кровь и алмаз.
- Тише, тише, любимая, - шепчет Эдмунд, забирая у Ольги мокрый бурый лист.

@музыка: ночные снайперы - я люблю того, кто не придет

@темы: тексты, проза, Королевство

08:58 

гной душевных ран надменно выставлять на диво черни простодушной (с)
вернулся ко мне мой заковыристо-чувственный стиль. вместе с маем и бессонной ночью. чудно.

В гостиной Валета Пик – высокие потолки и большие окна, но там все равно сумрачно весь день напролет. Возможно, это его мысли материализуются и наполняют комнату своей вязкой дымкой. А может быть, это тени – тени сотен и тысяч книг его библиотеки, которые живут в ней так же свободно, как пауки и крошечные пылинки. Да, пылинки все же можно заметить – изредка, когда какой-нибудь наглый густо-золотой солнечный луч проскользнет в гостиную и пройдется горячим языком по полкам. Но пока его нет, и в комнате спокойно.
Даже чересчур – во всяком случае, для места, где бывает Пиковая Королева. В свете ее – за глаза, конечно – давно прозвали Безумной; однако, когда Пиковому Валету удается расслышать это слово сквозь шепот, шорох кружевных вееров и шуршание бальных платьев, он не может уловить хоть сколько-нибудь неодобрения. Безумие Королевы уважают, им восхищаются и – чтобы вызнать это, Валету пришлось до неприличия тщательно вслушиваться в воркование придворных дам - даже немного завидуют. Зависть эта, конечно, совсем мала – так, горчинка на языке, - но приятности ее это не отменяет, тем более что она не создает ее объекту никаких ощутимых проблем.
Дезмонд свою Безумную любит – он-то раньше всех остальных понял, что ему нравятся женщины «с изюминкой». А если «с безуминкой» – так вообще красота.
Пока Безумная спит, Валет читает, полулежа в широком кресле. Скользит взглядом по странице, соревнуясь в скорости с тем самым солнечным лучом из начала рассказа, и даже не задумывается о смысле – он, в отличие от своей Королевы, еще может себе это позволить. Ольга все-таки намного умнее его, хоть и старательно это скрывает: нельзя же быть Безумной и Умной одновременно.
Дезмонд предпочитает быть остроумным – вовремя вспоминать шутки, выдумывать оригинальные тосты и красивые комплименты – по правде говоря, бокал и женская ручка, только что одаренная поцелуем, смотрятся в его обтянутой перчаткой ладони одинаково изящно. Безумную он любит развлекать красивыми остротами (в дополнение к легкому завтраку), историями из жизни, богатой событиями (для лучшего пищеварения в обед) и древними легендами (на ночь, когда желудок достаточно пуст, чтобы наиболее страшные подробности падали на его дно с гулким эхом в кончики пальцев). Вот так, вот так.
Самое интересное, что и она его любит.
А вот, к слову, и она сама – в дверях библиотеки: в солнечных лучах запутанная, бликами рассыпанная по ковру – уже возле Дезмонда. Длинные черные волосы спутались и спадают на лицо, да к тому же они - единственное, что скрывает изумительное Пиковое тело от взгляда Валета; нет, конечно, еще есть подаренный вчера им самим гранатовый кулон в форме пикового знака, но он расположился прямо между грудей, так что от жадного валетского взгляда не скрывает, а даже совсем наоборот.
Глаза у Ольги вроде бы карие, но сейчас красно-коричневые, древесные, кровавые, бордовые – причудливые переливы лучей света в гранате. И губы словно гранатным соком перемазанные – только соком уже не камня, а твердых зерен с гладкими белыми косточками внутри. Королева приоткрывает рот - и показываются зубки, маленькие и ровные – то те самые гранатовые косточки, то жемчужинки; как свет ляжет. Ольга опирается локтями на кресло, просовывая их между рук Дезмонда, и целует его в губы, а потом влажно и весело облизывает свои. Отчего-то целовать ее хочется еще и еще; Валет слышит, как стукаются друг о друга их зубы и как звенят пуговицы его рубашки, сталкиваясь с ольгиным кулоном.
Незавершенность происходящего приятно щекочет – ей бы одеться или его раздеть (второе предпочтительнее). И уж конечно, уйти с кресла.
Но Ольга хочет так, а Дезмонд не хочет ее отпускать.
Сквозь дымку, уже заволакивающую дезмондов мозг, все-таки пробивается мысль, столь же назойливая, сколь и внезапная: почему все эти обеды, ужины и танцы, все карточные игры, в которых победитель (ну разумеется) определен изначально, называются «забавами высшего света», если настоящий свет – здесь, в старой библиотеке, а забавы его – сметать микроскопические пылинки с обнаженной поясницы Ольги, а высший он - потому, что уносит их под сводчатый потолок?..
Свет уносит эту мысль, как очередную пылинку, когда Ольга – нунаконецто! – снимает с Валета рубашку. Дезмонд легок, как игральная карта, а мысли его даже легче. Все, кроме одной (даже не мысли, а недавнего воспоминания): горький чай, полумрак, длинные пальцы из кружевных манжетов; хриплый дрожащий голос, как если бы собеседника Дезмонда кто-то заставлял говорить:
- Буби сыграют против; что-либо менять времени нет.

@музыка: ночные снайперы - юго

@темы: тексты, проза, Королевство, this room contains some references to nudity and sexual content

08:54 

какое-то вымученно-весеннее оно получилось, но может, так надо

гной душевных ран надменно выставлять на диво черни простодушной (с)
Агата улыбается.
У Ольги темно-карие глаза, чуть закатившиеся, с тяжелыми веками.
У Эльзы – небольшие, холодные, голубые, густо подведенные черным цветом.
У Кристи сейчас – почти что аквамариновые; капелька неба в конце апреля в изначальном каре-зеленом. Длинные ресницы – одна прилипла под скулой.
Агата наливает ей чаю.

У Ольги острый, аккуратный носик – по всей длине, от левого глаза к кончику, тянется тонкая розовая полосочка шрама. Пиковая дышит часто и шумно, как будто пробует воздух на вкус.
У Эльзы нос длинный, римский – если приложить маленький карандаш (им Агата тайком рисует - рисунки свои она не любит) тупым концом к переносице, острие коснется кончика. Тонкие крылья и широкие ноздри.
Червонной Королеве хочется проколоть грифелем тонкую кожу – в ее воображении тени под носом Бубновой превращаются в запекшуюся кровь.
Вместо этого она наливает Эльзе чаю.
У Кристи носа не видно, его закрывает стенка чашки – она отпивает, обжигает язык и фыркает, как попавшая под струю воды кошка.

У Ольги крупные алые губы - именно в такие, если верить авторам бульварных романов, каждый уважающий себя мужчина жаждет впиться поцелуем. Обветренные, в кровавых трещинках – она их поминутно облизывает.
Агата наливает ей чаю – на, смочи губы.
У Эльзы губы тонкие и холодные – она облизывает их перед тем, как отпить чаю, но все равно обжигается. Прикусывает губу на месте ожога, и та розовеет. Изначальный цвет Бубновых губ – светло-розовый, почти телесный. Не то что у Ольги. Наверное, Ольгиным губам она тоже завидовала, думает Агата. Как завидовала всей Ольге целиком. Эльза - некрасивая Королева.
У Кристи не видно теперь губ- старательно дует на чай, отрывая от коричневой поверхности мелкие брызги. Зато становится виден нос – маленький, курносый, усыпанный блеклыми весенними веснушками.

Кристи, наверное, хотела бы съесть печенья или хоть чего-нибудь - сгодились бы даже крекеры с тмином, которые Эльза всегда подает к чаю, когда принимает иностранных послов: Шахмат, Кости или Нардов. Только вот есть с чаем крекеры – давний политический ритуал, поэтому маленькой Королеве придется пить чай без всего.
Чай без печенья или хотя бы крекеров, размышляет Агата, - это почти так же скучно, как книжки без картинок и разговоров.
И еще Агата думает о том, что Кристи – в переводе, конечно, на человеческий счет – уже почти восемнадцать. А она все зовет ее «маленькой». Не вслух, разумеется, но все-таки.

Чай в их чашечках, почти что кукольных, подходит к концу. Контраст этих чашечек – в человеческом мире из таких могли бы пить разве что фарфоровая Мэри-Энн и не менее фарфоровая Бетси, обе английские педантки до фарфорового мозга костей – и истинного возраста каждой из Королев забавляет Агату, и она вспоминает, что не выпила чаю сама, когда все они уже собираются уходить.
Весеннее чаепитие на лужайке Кристи входит в традицию – как, впрочем, и все в Королевстве, что Королевы когда-то любили делать, а сейчас устали. Проще говоря – «как, впрочем, и все в Королевстве».

@настроение: весна

@темы: тексты, Королевство, проза

08:48 

это только кажется

гной душевных ран надменно выставлять на диво черни простодушной (с)
название: Дом
автор: weird
бета: нет
фандом: Loveless
рейтинг: PG-13
персонажи: Коя, Ямато, Нагиса, мать Кои
жанр: драма, юри, ангст, романс, философия, психология, занавесочная история
размер: мини
дисклаймер: вселенная Loveless принадлежит Кога Юн.
саммари: Коя знает, что такое жизнь после смерти. но и жизнь до смерти нельзя забывать.
предупреждение: события, не присутствовавшие в аниме. вымышленные персонажи.
размещение: с указанием автора.

читать дальше

@настроение: не я совершенно

@темы: тексты, проза, завещание крессиды, never make memories with some guy you don't even know

21:58 

про

гной душевных ран надменно выставлять на диво черни простодушной (с)
19:56 

из эпидавра

гной душевных ран надменно выставлять на диво черни простодушной (с)
Мокрые камни обдувает ветер, низкие разношерстные деревца качаются, потрясая ветками – изредка в поле зрения мелькает влажный шар переспелого апельсина. Конец марта – дома все наверняка цветет и пахнет, а у Бубей промозгло, как и всегда.
Ольге зябко; она морщится и прячет плечи под меховой накидкой. Каблук скользит по камню, и Эдмунд едва успевает подхватить Королеву под руку; вырвавшийся вздох оседает на их волосах мелкой моросью. Ольга смотрит на мужа с укоризной – зачем мы сюда?
- Нужно поддерживать хорошие отношения с соседями, - пожимает плечами Король. – Ее Величество Эльза сейчас на первом месте.
До Пикового бунта месяц.

@темы: тексты, проза, Королевство

00:15 

истории

гной душевных ран надменно выставлять на диво черни простодушной (с)
22:29 

чай с молоком

гной душевных ран надменно выставлять на диво черни простодушной (с)
16:44 

лимонные бисквиты

гной душевных ран надменно выставлять на диво черни простодушной (с)
Свежий ветер колышет длинные шторы цвета лимонного крема, задевая волосы и плечо Тобиаса. Он лежит, облокотившись на подушки, а в теле приятная истома, мурашки по коже от поцелуев утреннего воздуха и воспоминаний о поцелуях Эльзы.
Она улыбалась и плакала одновременно, а ее руки… Казалось, что у нее по меньшей мере сотня рук, и все трогали и гладили его… Спина, плечи…
Если прислушаться, Тоби может различить легкое шарканье ее туфель по гладкому кафелю пола – должно быть, она на кухне. Когда он представляет себе ее в свободных одеждах, скрывающих живот, чувствует где-то внутри себя скручивающийся узел. Что это? Нежность, ревность, злость? Все вместе? Он не знает.

Он провел ночь с богиней Кали – самой гневной и непредсказуемой из всех богинь, с сотней ее рук… Она – чистая трансцендентальная Шакти, полная тьма…
Ведь он знает ее и другой. Он помнит времена, когда Эльза не плакала – не не умела, а не хотела. Тобиас помнит Эльзу счастливой.
Раньше она не скрывала эмоции, закрашивая лицо черным и красным. Сейчас она двулика – Тоби не знает, что она чувствует на самом деле, вдруг все, что происходит – лишь причудливо смешавшиеся помада и тушь?..
Но даже если так – он не против.
Кали – освободительница, защищающая тех, кто ее знает. Она есть эфир, воздух, огонь, вода и земля…
С почти неслышным скрипом открываются двери, и Эльза входит в комнату, держа в руках большое круглое блюдо. На блюде – тепло. Мягкие лимонные бисквиты. И стакан молока.
Ей ведомы шестьдесят четыре искусства, она дарит радость Богу-Творцу.
Тобиас лежит в постели, а она сидит рядом с ним, иногда проводя левой рукой, самыми кончиками пальцев, по его обнаженной груди.
Сквозь шторы льется на пол мягкий свет – густой и медовый. Эльза и Тобиас едят теплые бисквиты с лимонным кремом, и она целует его в губы. Она не просит его остаться – никто из них не сомневается, что он уйдет уже совсем скоро.
Он допивает молоко, а через четверть часа уже выезжает из Бубнового Замка в промозглое утро. Река впереди блестит, как сталь, и, как кажется Валету, способна выплавить из него воспоминания об этой ночи…
Но Кали пребывает в анахате*. Она взаимодействует с физическим сердцем; в этой форме она называется Ракти-Кали, пульсация сердца. Но красота – не только очарование, это также ужас и смерть. Кали – недосягаемая красота, невознагражденная любовь.
Красота непостижима, потому что не имеет формы.


* Анахата – зеленая чакра, чакра сердца.

@темы: якобы постмодернизм, проза, Королевство, тексты

16:43 

Агата

гной душевных ран надменно выставлять на диво черни простодушной (с)
Королева Сердец поливает пышные кусты роз в огромной застекленной оранжерее. Большая тяжелая лейка хлещет каплями по темно-зеленым листам, и вода стекает по ним вниз, чтобы впитаться в черную землю. Глиняные бока горшков расписаны изящным узором из перекрещенных сердец и пик. Агата слышит шаги, но не успевает обернуться – живот уже ощутимо мешает двигаться – до того, как большие теплые руки Короля Сердец обхватывают ее за талию и прижимают к себе.
- Любимая моя, ты все еще здесь? – он вдыхает запах ее золотистых волос, и она успокоенное закрывает глаза:
- Я люблю это место. Здесь так спокойно. Мы с малышом его любим.
- А я люблю вас с малышом, - она смеется, и он смеется тоже. Разворачивает ее к себе, чтобы запечатлеть на губах цвета розовых лепестков мягкий поцелуй.

Король крепко держит руку своей Королевы и проводит большой дланью по ее взмокшему лбу, убирая пряди, а повитухи держат ей ноги, чтобы она не слетела с постели, извиваясь в судорогах от жуткой, рвущей внутренности боли. Кровь… кровь на белоснежных простынях, на подоле платье бьющейся в агонии девушки. Кровь на ручках и ножках неестественно вывернувшего маленькую голову новорожденного.
- Ваше Величество, мальчик родился мертвым.
А ведь до Туза Крести Королевством правил он, Король Черви… И он – первый в истории этого Королевства – сложил с себя обязанности без давления и борьбы.
Просто его любимая жена не смогла родить ему наследника.

Они жили в своем Замке мирно, никому не мешая, и розы уже отцвели, когда было объявлено о смерти Туза Крести, и на Трон взошел Король Крести, решивший в корне поменять всю внутреннюю политику в Королевстве. И в первую очередь – уничтожить, как ему казалось, главного соперника.
Так Червонного Короля не стало.
Так Королева Черви впервые увидела кровь – когда она пыталась разрешиться, супруг закрывал ей глаза и шептал на ухо успокаивающе, а теперь не осталось никого, кто мог бы защитить ее от крови, от ее же собственного цвета. Посланцы Трефового Короля давно ушли, а она все сидела перед телом мужа и обнимала его расколотую червонную голову.

Так она и жила потом – «все хорошо» никогда не сходило с ее губ, она повторяла это днем и ночью – и во сне, и бессонными ночами, когда внутри будто оборачивался нож, напоминая о рожденном ею мертвом мальчике. В отличие от других Королев – а свое горе было у каждой – она не искала утешения, а только все больше погружалась в кроваво-красный приторный мрак, с вечным утешением на бледных устах. Она хранила верность своему мертвому суженому, а когда видела, как напропалую флиртуют с чужими королями прочие Королевы, внутри вновь и вновь оборачивался нож.
Когда-нибудь он доберется до сердца. Одного настоящего из всего лабиринта ее червонных сердец.
я захватил из дома путеводитель по жизни, сладкой, как кровь
Ей все казалось, что жизнь предсказуема и механична, что ничего нового и светлого уже не будет – такой путеводитель по жизни она себе составила и ревностно следовала его предписаниям. Но она ошиблась. Вместо мужа возникла Королева Крести.
Это было удивительно – снова любить, и не той любовью, которую она испытывала к Королю – нет, скорее той, которой она любила бы своего сына, родись он живым. Королева Крести – а лучше просто Кристи – со своими огромными темными глазами, ломкими запястьями, вечно ледяными пальцами была так похожа на потерянного ей ребенка, что Королева Черви, сама того не ожидая, отдала ей всю себя.

Невзрачный паж входит в комнату, мягко ступая по ковру, и докладывает о том, что Королева Кристиана прибыла в Червонный Замок и намерена остаться на несколько дней.

Агата вскакивает - волосы подпрыгивают и завиваются вокруг точеной талии – и бежит встречать. Конечно, не бежит, а всего лишь быстро идет, чтобы не нарушать этикета, но сердце – настоящее – колотится как безумное, будто выпрыгнет сейчас.

И все на своих местах. Покрывало, вышитое белыми, золотыми и красными нитями, вьющиеся короткие волосы, ледяные пальцы Кристи в теплых ладонях Агаты.

@музыка: сплин - шато-марго

@темы: проза, Королевство, тексты, музыка

16:40 

Королева Крести

гной душевных ран надменно выставлять на диво черни простодушной (с)
- И мы, как дураки, смеялись в не-е-ебо… - гнусавил Король Пик, переступая с ноги на ногу. Его голос эхом отталкивался от стен и, отражаясь в самом себе, становился во много раз громче. Потом, уже превратившись в режущий визг, запутывался в тяжелой бархатной шторе и гас – медленно и нехотя, как догорающий факел. И так до бесконечности, ведь петь король не устанет. Королевы украдкой прикрывали уши ладонями в шелковых перчатках. О, как прекрасно было бы пропустить этот бал!..

Королева Крести молча стояла перед зеркалом. Голос Короля доносился даже сквозь толстые каменные стены замка, даже здесь, в самой дальней комнате, он был отчетливо слышен. Она провела пальцами по зеркальной глади, очерчивая собственный контур. Шаг, который она готовилась совершить, отнюдь не был легким… Но что ей оставалось… Девушка развернулась и взяла со столика большие ножницы.
Черные локоны тяжелели в пальцах и скользили сквозь них, как темная вода в дворцовом Ледяном Пруду, но Королева упрямо продолжала свою работу, пока последняя прядь не опустилась на груду других. Из зеркала на Королеву смотрела бледная, болезненно худая девушка с большими темными глазами. Господи, да какая же она… королева? Совсем еще ребенок… Да, именно так сказал бы Туз Крести, глядя на нее сейчас. «До чего ты себя довела, моя девочка, ты же так совсем исчезнешь!» - и прикоснулся бы к колючим кончикам ее волос. Но Туза Крести давно не было на свете, кто этого не знает. Сменилось уже много правителей с тех пор, как он пропал. Королева присела на узкую кровать, накрытую кроваво-красным покрывалом. Если бы сейчас правил он, то после его смерти на престол взошла бы она… Она стала бы полноправной Крестовой Королевой…
Девушка отбросила ножницы, и они, глухо стукнув, упали на дощатый пол. Груда черных волос так и осталась лежать у зеркала. Они ей еще пригодятся…

- Кого теперь ты лю-юбишь? Когда все понима-аешь! – спрашивал и сам себе невпопад отвечал Король, похлопывая себя по бедру короткопалой рукой. И вдруг дверь распахнулась.
Королева Черви изумленно замерла на месте, не донеся до губ канапе. Королева Буби ахнула и закрыла руками живот, обтянутый красной тканью платья. Королева Пик пронзительно завизжала, и ее бокал с непонятной черной жидкостью разлетелся вдребезги, забрызгав всю юбку хозяйки. Король Пик пошатнулся и подавился песней.
В дверях стояла Четвертая Королева в платье с крупной крестовой аппликацией на груди. Высокие каблуки ее черных туфель покрыли зеркальный пол залы черной паутинкой своих преломляющихся отражений. Но страшно было не это, а то, что Крестовая была коротко острижена – ее вьющиеся черные волосы даже не доставали плеч. Все, замерев, смотрели, как она пересекает залу и протягивает руку Королю Пик:
- Я приглашаю Вас на танец.

@музыка: агата кристи - триллер

@темы: проза, музыка, тексты, Королевство

17:41 

летопись ничего

гной душевных ран надменно выставлять на диво черни простодушной (с)
1
Она уже не помнила, как так вышло, ведь это было так давно - ее первая встреча с Тузом в полутемной спальне. То помещение и спальней можно было назвать с натяжкой - высокие потолки, лепнина, массивная мебель темного дерева, иллюстрации к героическим эпосам на стенах... Эльза даже не была уверена, что то, что находилось посреди комнаты, было кроватью - может быть, Тузы только в таких и находятся? Ведь никто, кроме Л, не знает, как они выглядят; а может, и сами Л врут - кто проверит? За многие годы в роли любовницы Туза Буби Эльза так и не была под балдахином.
А уж в первый вечер она об этом и не мечтала - просто стояла, нервно сжимая в руках ткань платья, и едва не плакала от ощущения собственной значимости: сколько крику будет, когда она вернется... Подумать только - возлюбленная Туза! Макс и помыслить о таком не мог, размышляла тогда она - хотя, если верить слухам, Туз и юношами не брезгует...
Несмотря на то, что клеветники и сплетники выслеживались шпионами Туза и жестоко наказывались, слухи никуда не исчезали. Сейчас же они прямо бурлили в голове у бедной девушки, не давая успокоиться. Волосы, единственная защита Королевы, были сложены в изящную конструкцию на затылке и, соответственно, абсолютно бесполезны. Голые плечи, голые руки, голые ноги, шея, лицо без следа макияжа - Туз этого не выносил - почему бы им сразу не раздеть ее догола и не пихнуть под балдахин?!
Она не знала, чего ждать, и боялась ровно поэтому. С Максом, да и с Отто все было куда проще - обыкновенные мужчины, с которыми Эльзе всегда было легко управляться, спасибо милому личику и природной харизме. А здесь... она отчаянно пыталась свести свои мысли с постельной темы: а вдруг Тузы этим вовсе не интересуются?.. а вдруг Тузы могут читать мысли?!
Еще и Эйс куда-то испарилась. Правда, пока она была в комнате, лучше Эльза себя не чувствовала, даже наоборот - огромный рост и невозможная, идеальная красота настоящей Л, придающая ей сходство с какой-нибудь Изидой или Иштар, угнетала. Она казалась вылепленной из воска, искусственной, и еще больше в этом мнении укрепляло имя - изучая языки, Эльза узнала, что так на одном из северных диалектов Королевства звучит слово "Туз".
Эйс. Идеальная девушка. Девушка-Туз.
Когда она рядом, от нее хочется немедленно избавиться, а когда ее нет - вернуть... Может быть, это и есть магия Л? Ведь им уже так долго удается удерживать Тузов возле себя... Или, наоборот - самим оставаться рядом...
Эльза улыбнулась, в полузабытьи перебирая складки платья. Подумать только, а ведь она смогла уничтожить Эйс...
Очень скоро она поняла, что с Тузом нужно вести себя почти так же, как с Королем и Валетом, за исключением того, что пресловутая тема его действительно не интересовала. Отношения с Тузом были на уровень выше человеческих. В первый раз это ее почти напугало - ощущение полного слияния, внезапное, разящее, как отравленная стрела. Она с тихим стоном упала на ковер и замерла - чувство было таким, как будто внутри нее давно спал ветер. и вот сейчас проснулся, распахнул грудную клетку и вырывается оттуда, продираясь сквозь костяную преграду... Нет, нет, это просто невозможно описать словами, невозможно перенести на человеческое тело - никаких костей у нее не осталось, она вся превратилась в воздух, в оглушительный поток, и хлестала сама из себя, задыхалась и утопала, но умереть не могла - ведь сердца, которое могло бы остановиться, у нее больше не было...
Эйс вывела ее из залы и сказала приходить через три дня - голос, густой и чистый,как лесной мед. Она была все так же точено-прекрасна, и это изумило Эльзу - как можно оставаться такой, ежедневно испытывая это чувство?! Может быть, когда-то и она научится держать себя в руках...
Нет. Никогда, потому что, если такой день настанет, он станет днем ее смерти. Потому что Туз действительно не брезгует юношами. Потому что его действительно не интересует эта тема, и он на самом деле читает мысли, особенно, если их много, как в голове у Эльзы, и они там едва помещаются.
Пища Туза - человеческие эмоции.

2
Вернувшись, Эльза, конечно же, стала героиней тысячи и одной сплетни, ожидаемый ею крик благополучно поднялся, а Отто и Макс не знали, что делать: восхищаться своей девочкой иди скрипеть зубами от ревности. Второе, конечно, предпочтительнее. Но Эльзу это не утешало.
Туз стал для нее необходим. Она понимала, что это неизбежно – ведь их встречи продолжались, и человеческое тело, казалось, уже натирало мозоли на прячущемся внутри нее ветре, только и ждущем очередного визита…Она даже допускала мысль, что однажды Туз просто не уследил за двумя ветрами, и часть его осталась внутри нее, а теперь рвется к обладателю, разрывая человеческую оболочку… Но наконец поняла - это магия Тузов. Nectecumpossumvivere, necsinete–«ни с тобой, ни без тебя».Магия такой силы, что в спальне даже передалась бубновой Л. Поэтому Л всегда будут рядом с Тузами…
Поэтому Эльза решила убить Эйс.

Сложнее всего было решиться.
Спрятать в кармашке платья кинжал. Улыбаться за завтраком, чувствуя, как проткнувшее ткань острие касается кожи. Погладить Макса по щеке на прощание, борясь с желанием поцеловать – к Тузу нужно было приходить чистой от чужих губ. Переступить порог замка в полной уверенности, что и пятерки, и семерки знают, что она сделает, но почему-то молчат.
Смиренно склонить голову перед Эйс.
А дальше было просто.
Л будто бы создавалась для того, чтобы умирать – слишком картинно она упала, слишком фарфорово раскинула руки. Волосы рассыпались по паркету, сверкая в солнечных лучах, льющихся в окна замка. Слишком солнечный день для убийства.
Она умерла очень быстро, и Эльза даже не успела понять, что самая страшная часть уже закончилась. Действие казалось незавершенным, и она начертила на лбу у мертвой бубновый знак, затем такой же между лопаток – и вонзила кинжал в самую его середину. Встала, подошла к окну. Поклонилась, как удачно отыгравшая актриса перед безмолвствующим залом. Окровавленными пальцами распутала золотые шнуры. Задернула шторы.
Занавес закрылся.

3
На одном из северных диалектов Королевства Буби называют Алмазами. Эльза разглядывает свои пальцы, увенчанные тяжелыми кольцами с россыпью сверкающих камней, и улыбается полубезумно. Кольца на пальцах, кольца на ребрах – корсет сжимается и не дает дышать.
Предел у каждого свой, но воздух в Алмазной комнате всегда раскаляется до предела. Алмазы на пальцах у Эльзы сверкают, и ей нравится направлять их друг напротив друга, сталкивать, чтобы рассыпались бликами по коже.
Ей кажется, что все ладони у нее в крови.
Должно быть, это искусное переплетение бриллиантовых лучей, но она знает.
Через две комнаты от нее, за тонкими стенами – Ольга. Со спутанными волосами и белым влажным лбом, сминающая подол собственного платья. Сильная девушка, которой хватило бы одного удара, чтобы пробить зеркало и вырваться в коридорную свободу, а там спрятаться в темноте. Спастись. Но Ольга этого не знает, поэтому Комната медленно подходит к ее пределу.
Алмазная Комната – идеальный способ убийства. Смерть без боли и крови, чистая смерть. Ногти Эльзы оставляют в ладонях полукруглые следы. Слишком много значения придается чистоте, слишком много мыслей уделяется тому, кто хотел ее только чистой.
А далеко-далеко Отто со светловолосой девочкой сражаются с кустами малины, и расцарапанные ветками руки по локоть в ягодном соке. Девчонка берет из сложенных лодочкой отцовских рук мокрые ягоды и отправляет их в рот. Глаза у нее – под цвет малиновых листьев, а пальцы липкие и влажные, будто в крови.
Алмаз – самое твердое, что есть на свете. Он разрезал бы Ольгу, если бы Комната не была спланирована в совершенстве, а зеркальные панели не подогнаны идеально. Острый край поворачиваемого кольца срывается и рассекает подушечку пальца. Кровь капает прямо на пол, и в зеркальных стенах выстраивается коридор из отражающих друг друга багровых капель. Эльза приподнимает подол и входит в него – пол расчерчен каплями и ромбами теней, падающих от стен, как в тот день, когда она убила Эйс. Дорожка ведет ее в Алмазную Комнату. Скрипнув, отворяется входная дверь.
Алмаз – самое твердое, что есть на свете. Но твердость есть хрупкость – Эльза с силой ударяет по стене, и зеркало раскалывается на несколько больших кусков, один из которых со скрежетом падает на пол. Складки платья шуршат – это она нагибается, чтобы подобрать его: ровный, с острыми гладкими краями.
Столкновения – фарфоровые пальцы Эльзы, алмазные кольца и стенные панели из дерева. Хрип Ольги, перекрываемый ее же визгом. Тени – паучьи лапки – и капельки – красные паучьи глаза.
Это Туз Пик плетет свою оксюморонную паутину.
Столкновение двух интересов, двух древних родов, двух претендентов на власть. С одной стороны – Туз и Король Пик. С другой – нет, не Туз и Король Буби, как нужно было бы. Король далеко-о-о, со своей безродной дочерью от такой же безродной дряни, а Туз – Туз мертв, а убила его – кто? Эльза. Вот только Эльзе и остается бороться.
Я не дам вам запутать меня, заплести меня, как одержимая, шепчет Эльза. Никто больше не сложит из ее волос ту прическу для Туза, никто не оголит ее плечи, не затянет в корсет – никто, никто! Я рассеку вашу паутину, потому что у меня есть алмаз, а тверже алмаза ничего нет.
Так я расправлюсь с вами.
А ты, ты ничем не лучше той дряни – Эльза задыхается от ярости, захлебывается в ней. Ты ведь тоже из народа. Только у твоего Короля не было законной жены, от которой он сбежал в провинцию к тебе. Он просто сделал тебя Королевой. Ты не задыхалась в спальне у Туза, ты не видела, как колышутся складки темного бархата, как улыбается Эйс, ты ничего не знаешь!
Королева Буби лучше всех умеет превращать идеальное в неидеальное. Разбивать - зеркальные стены, над которыми так трудились все Бубновые инженеры. Разрушать – семьи, сначала свою, а затем Крестовую. Заменять - идеальную Л на себя.
Поэтому превратить идеальное лицо Ольги в неидеальное алмазным осколком для нее легче легкого.

Ольга давится криком и выплевывает на зеркальный пол что-то мокрое и красное, как свежесорванная малина.
запись создана: 27.01.2012 в 18:34

@музыка: the dresden dolls - dirty business

@настроение: улыбаются губки улыбаются ручки (с)

@темы: тексты, проза, Королевство, this room contains some references to nudity and sexual content

16:12 

никите

гной душевных ран надменно выставлять на диво черни простодушной (с)
я хочу быть толстым, чтобы все твои недостатки описать, как особенности;
я хочу быть климтом, чтоб эмоции рисовать свои, и все в золоте, в золоте,
в россыпи перламутровых пуговиц, в ослепительной обнаженности женских тел;
я хочу быть его данаей, чтобы ты был зевсом, чтобы ты меня захотел.
я хочу быть серовым, заполнить до потолка третьяковскую;
ренуаром, чтобы всеми цветами рисовать футболку твою;
я хочу быть пушкиным, рифмовать банальное и нужные знать слова
хватит сложностей.я хочу, чтобы было можно тебя целовать

2010

@темы: тексты, стихи

09:47 

белыми нитками

гной душевных ран надменно выставлять на диво черни простодушной (с)

@музыка: мураками - телеграмма

@настроение: пусто/пусто

@темы: 57, стихи, тексты, этонея

23:26 

никогда не закончится

гной душевных ран надменно выставлять на диво черни простодушной (с)

@музыка: мураками - 0 км

@настроение: мы построим китайскую стену здесь - камень за камнем, камень за камнем...

@темы: этонея, тексты, стихи

17:07 

среда

гной душевных ран надменно выставлять на диво черни простодушной (с)

@музыка: yann tiersen - la valse d'amelie

@темы: этонея, тексты, стихи, 57

19:38 

Королевство снова.

гной душевных ран надменно выставлять на диво черни простодушной (с)
Агата медленно помешивает густеющую массу длинной ложкой с деревянной ручкой. Стоящая за ее спиной Кристи переплетает ей косу, сосредоточенно и строго глядя через плечо старшей Королевы на булькающее в котле варево с густым приторным запахом. Огонь вырывается из-под закопченного днища котла и облизывает его покрытые медными ожогами толстые бока – ему тоже хочется, и Агата мысленно улыбается жадности, которая присуща только пламени.
Всем хочется невиданного кушанья – и ветрам, которые украдкой подглядывают в четыре окошка кухни, и огню, и мыльной воде в корыте с грязной посудой. Даже – хоть в это и сложно поверить – ребенку Бубновой Королевы, и он изо всех сил пытается найти в теле матери хотя бы намек на то, что из нее можно вытянуть остатки этого дурманяще ароматного чуда, отчего Эльза бледнеет и хватается за живот. Увы, даже если бы последний раз, когда она пробовала эту сладость, не канул в небытие, она бы все равно не дала сыну ни крошки – слишком ей самой невтерпежотведать.
Клубы пара повисают под закопченным потолком королевской кухни, проникают в самые узкие щелочки, и замок наполняется запахом шоколада. Аромат завладевает комнатами, впитывается в покрывала и ковры, и еще долго после того, как будет съеден последний кусочек лакомства, запах будет дразнить жителей замка не хуже самой хитрой лисицы из Дремучего Леса… Десятки вскидывают на плечи алебарды и изо всех сил стараются сохранять достойный вид и не высовывать языки – ведь, Боже, уже и воздух на вкус шоколадный!
Агата украдкой бросает взгляд на Кристи и улыбается – младшая Королева стоит, прикрыв глаза с длинными черными ресницами, и так же сосредоточенно, как только что заплетала косу, сопит носом, пытаясь вобрать в себя изумительный запах…
Самое главное – не упустить момент.
Это Агата умеет. Магия сладкого ей ближе других, поэтому, как только появляется возможность что-то приготовить, она отправляется на кухню – лишь бы хоть ненадолго оставить за дубовыми дверями все скользкие переговоры, каких много на любой войне, а особенно – на войне за власть… Потопить их в загустевающем шоколаде…
Ну, и вторая причина, которая, честно говоря, волнует Агату ничуть не меньше – ей удивительно идет ее червонный передник.


Если уж Король Пик что-то задумал, отговорить его от этого абсолютно невозможно. Так было всегда, так случилось и в этот раз.
Королева Пик бушевала, пока ее благоверный отсыпался. Рушила изящные карточные домики, предложенные архитекторами всея Королевства на конкурс «Дворец Будущего», пока он умывался. Била любимые чашки придворных дам, пока он завтракал. И, наконец, встретилась с мужем лицом к лицу.
Лицо у нее, надо сказать, выглядело не лучшим образом – от утреннего макияжа она отказалась, причесывать себя не разрешила и вдобавок ко всему порезала скулу осколком одной из чашек. Эдмунд тихонечко вздохнул.
- Ну что? – спросил он, глядя на жену и протягивая руку в лайковой перчатке к ее локтю, чтобы успокаивающе этот локоть погладить. Но Королева руку отдернула.
- Нет, нет и еще раз нет! – выкрикнула она своим тонким голосом, отступая для верности на шаг назад. – Не смейте прикасаться ко мне, пока не измените Вашего мерзкого решения!
«Даже на «вы» перешла», - изумился Эдмунд, от неожиданности тоже отступая на шаг. Всерьез он ее все равно не воспринимал и не собирался – слишком это был важный политический момент, все уже оговорено, даже вещи почти собраны, а тут такой балаган – и надеялся, что все уладится по мановению монаршего (то есть его, Эдмундовского) пальца. Увы, Королева была не так проста, как он полагал – не зря же за плечами у нее лежало детство дочери крестьянки, научившее всему и даже чуточку больше. Король попробовал шагнуть ближе, но прямо перед его лицом просвистела длань разъяренной супруги с длинными черными ногтями – их она (тоже по старой памяти) отказывалась стричь – внушавшими серьезные опасения. Обзавестись такой же нелицеприятной царапиной, какая ныне украшала любовь всей его жизни, накануне важной дипломатической миссии Его Величество не хотел совершенно. Охранники-семерки, крепкие парни, предпочитавшие сначала делать, а потом думать (или вообще не думать), бросились было на помощь Властелину, но он остановил их. Секунда, потребовавшаяся на это, оказалась решающей – супруга все-таки залепила ему пощечину, да какую! Эдмунд потер щеку и воззрился на возвышающуюся прямо по курсу мегеру:
- Ольга, немедленно прекрати! Ты же сама знаешь, что я не могу ничего сделать! – он так редко называл ее по имени, что каждый раз вспоминал его почти заново, и выходило с каким-то укором. Королева вскинула на него желто-зеленые глаза и ничего не ответила - только руки ее судорожно сжались в кулаки и сейчас же разжались снова.
Он никогда не мог сказать наверняка, какого цвета у нее глаза – они всегда были разными, под стать ее вечно меняющемуся настроению и ей самой. Сейчас, цвета кислых яблок, что росли у них в саду, с золотистым отливом, они отражали всю бурю ее эмоций. Но внезапного удара Король почему-то уже не страшился.
- Присядь, дева моя, и расскажи, что с тобой. Ну почему ты так не хочешь ехать?.. – Эдмунд приблизился к Ольге и взял ее под руку, увлекая на низкий диван с пиковыми нашивками, стоящий в углу залы, у окна. Королева приподняла его голову пальцем за подбородок и повернула к себе.
- Потому, мой любезный муж, - ответила она, сверля его яблочным взглядом, - что шахматы – просто мещане. Потому, что я не желаю иметь среди знакомых таких людей. Потому, что обо мне пойдут слухи, и прочие Королевы – хотя мне и до них нет никакого дела – станут обсуждать меня на всех своих балах и званых обедах, что, признай, не так уж приятно. Уверена, дойдет и до того, что мои собственные слуги станут шептаться у меня за спиной, - она глянула через плечо на семерок. – Вот так, любовь моя, - и она поцеловала его в нос, а затем погладила по щеке, совсем рядом с заалевшей царапиной – той самой, которую сама и поставила.
Король только головой покачал.
- Какая ты у меня переменчивая. Не собираешься ли ты, дорогая, изменить свое решение, едва я отменю встречу? Не забывай и о том, что это оскорбление целой нации, а достойного оправдания у меня нет и быть не может, а…
- Помолчи, - прервала его Королева, лучезарно улыбаясь. – Если тебе угодно, я сама переговорю с Королем и Королевой этой маленькой страны и так обведу их вокруг пальца, - она для достоверности показала мужу указательный палец, - что им и в голову не придет, что это национальное оскорбление. Или как ты там сказал?
- Так и сказал, - произнес Король, глядя на Ольгу в упор. – Ты уверена?
- Абсолютно. Но только чуть позже. Ты же не будешь против? – даже если это был вопрос, а не утверждение, венценосная особа ответила на него сама, занявшись пуговицами на камзоле супруга.
- Я… Ольга, сюда же могут войти!..

- Что?! Что ты сказал?! Немедленно дай мне прослушать запись этого чертова разговора, сию секунду! – Король расхаживал взад и вперед по залу, едва не спотыкаясь о длинные полы собственного сюртука. Королева сидела в кресле, закинув ногу на ногу и лукаво улыбаясь.
- Возможно, мне стоит вывести из помещения Ее Величество, - промямлил девятка – человек удивительно одаренный в области стратегии, но дававший фору семеркам, когда дело касалось отношений с женщинами. – Разговор содержит выражения, недостойные быть услышанными дамой…
- Осел! – возопил несчастный Эдмунд, запуская в ни в чем не повинного девятку своим напудренным париком. – Это она вела эти, прости Господи, пе-ре-го-во-ры! Это она высказала мнение о шахматах всего пикового народа – если, конечно, пиковый народ состоит из одних забулдыг, пьяниц и шлюх, ведь только им принадлежит право пользоваться такими словами!!! Это она покрыла нас позором до седьмого колена, это она… Говорила мне мать, отец предупреждал меня – ничего хорошего не выйдет из брака с простолюдинкой! Ольга!
Если уж Король Пик что-то задумал, то отговорить его может только Пиковая Королева. А если уж что-то задумала она, то… все случается так, как в этот раз.

@музыка: sting - every breath you take

@настроение: волшебно

@темы: тексты, проза, Королевство

19:19 

а это открытый пост

гной душевных ран надменно выставлять на диво черни простодушной (с)
название: нет
автор: weird
бета: нет
фандом: Nana
рейтинг: PG-13
пейринг: Нана/Дзю, Седзи/Нана
жанр: ангст, размышлизмы
размер: мини
дисклаймер: не мое
предупреждение: ООС. периодический POV Нана. неканон.
от автора: для [J]Алексиа Темный[/J]

vanilla, OOC&неканон, сопли, ангст

@музыка: тату feat. полюса - поэзия

@настроение: сопливый ангст

@темы: тексты, проза, нет, я должен танцевать!, завещание крессиды, this room contains some references to nudity and sexual content

23:21 

Макс

гной душевных ран надменно выставлять на диво черни простодушной (с)
- Константинополь – очень красивый город! – изрек невысокий смуглый юноша, отбрасывая со лба челку. Душный воздух маленькой таверны сотрясся от смеха. – Обязательно перееду туда в сорок год, и меня убьют агенты тамплиеров!
Все снова расхохотались. Так случается всегда, когда популярный шутник выдумывает новую хохму – неважно даже, о чем она, все веселятся просто из-за авторитета шутящего. Может, боятся показаться людьми без чувства юмора - ведь в Королевстве без него не выжить…
Парень отхлебнул из кружки темного пива и улыбнулся молодой крепкой девушке с длинной светлой косой. Та стремительно порозовела.
- «В сорок год» - это в сороковом году или в сорок лет? – поддела рассказчика другая – высокая, румяная, темноволосая. Он пожал плечами:
- В сорок лет, оговорился. Когда проводишь несколько лет в постоянной погоне за добычей и сражениях с тамплиерами, когда клинок крюк будто становится продолжением твоей руки… начинаешь забывать родной язык – его заменяют предсмертные вопли врагов…
Судя по взглядам, которыми обменялись морщинистые завсегдатаи таверны, этой байкой парень потчевал своих слушателей уже не в первый и даже не в третий раз. Но его это обстоятельство ничуть не смущало.
- В Константинополе действует армия тамплиеров и армия султана, - продолжал он свой рассказ. – Это так весело, когда они дерутся – бей кого хочешь!
А пришедшим в этот вечер поужинать людям большего было и не надо – в таком крошечном городке, почти деревне, любая история долго оставалась сенсацией. Поэтому девушки, вздыхая и краснея, слушали про воинское счастье в деталях, константинопольские крыши и дырки в тамплиерах.
Доев заказанную птицу, смуглый поднялся из-за стола, раскланялся и бросил прямо на блюдо две большие серебряные монеты. Хозяин таверны, сидевший здесь же, за соседним столиком, изумленно ахнул – в свете чадящих ламп отчетливо выделялись отчеканенные на монетах перекрещенные мечи. По помещению словно пролетело эхо:
- Монеты Мечей!..
А юноша был уже у дверей. Сняв со сделанной из оленьих рогов вешалки свой плащ, он распахнул дверь и вышел на главную (и единственную) улицу городка. Притаившаяся у дверей хозяйская дочка, большеглазая девчонка лет пятнадцати, распахнула от удивления рот – среди складок плаща, перекинутого Валетом через руку, отчетливо виднелся край атласного бубнового ромба..
Безусловно, новостей этому городку хватит надолго.

@темы: этонея, тексты, проза, Мари, Королевство, 57

23:20 

00.53

гной душевных ран надменно выставлять на диво черни простодушной (с)
00.01.
Я захожу в Залу для аудиенций Замка Таро. Это длинное помещение, больше похожее на широкий коридор. Дорогу к Трону указывает расстеленная на полу черная ткань. На Троне сидит Королева Жезлов, а возле ее ног, облаченных в домашние туфли из зеленого шелка, сидит Королева Крести – все такая же бледная и стройная, с вьющимися у шеи остриженными волосами.
Королева Жезлов – высокая, величественная, статная; ей около сорока лет. Прямые черные волосы достают лопаток, голову венчает черно-зеленая тиара. Платье – длинное, богато украшенное вышивкой, тоже зеленое с черным. В правой руке она держит длинный серебряный жезл, левая покоится на голове Кристи.
Я приседаю в реверансе. Королева Жезлов еле заметно кивает, и я приближаюсь к трону.
Королева: Итак, что привело Вас в Замок Таро?
Я: У меня лишь одна цель… Я хочу убедиться, что Королева Крести в безопасности, и сообщить об этом Королеве Черви, так как она беспокоится о Крестовой Королеве.
Королева: Как Вы можете видеть, жизни Королевы Крести ничего не угрожает (проводит рукой по волосам Кристи). Теперь Вы удовлетворены и можете покинуть нас?
Я: Если Вы не будете против, я хотела бы задать несколько вопросов… Я в этом мире совсем недавно, и многие вещи мне еще не ясны. Если бы Вы разъяснили мне…
Королева: Торопиться нам некуда. Верно, Кристиана? (смотрит на Королеву Крести, та кивает) Хорошо. Задавайте.
Я: Дело в том, что…
Королева: …что количество вопросов строго ограничено. Моя власть не так велика, какой Вы, возможно, ее сочли. Вы наверняка знаете, что вколода Таро делится на две группы: старшие и младшие арканы. Старших аркан двадцать две, и это козыри. Младших…
Я: Пятьдесят шесть, по четырнадцать каждой масти.
Королева: Верно. Я отвечаю лишь за четырнадцать карт колоды, поэтому отвечу ровно на четырнадцать вопросов.
Кристи (впервые подает голос): Четырнадцать – это дважды семь. Дважды волшебное число, так что два из четырнадцати вопросов…
Королева: О, ты сразу же раскрываешь все карты, Кристиана! Так мы можем легко лишиться не только младших аркан, но и козырей! Но раз уж ты начала, я договорю: Вам разрешено задать два вопроса о будущем. Дважды семь, ничего не поделаешь… (Кристи улыбается)
00.21.
Я: Первый вопрос. Почему Кристи… (замолкаю, чтобы оценить реакцию – не будут ли Королевы против) сбежала?
Королева: Правильного ответа на этот вопрос я могу не знать. Мне она сказала, что почувствовала в воздухе дыхание Туза Пик и испугалась за свою жизнь. Я ей верю.
Кристи: Так и есть.
Я: Второй вопрос. Почему остриженные волосы так подействовали на Королев?
Королева: (вздыхает) Потому что они думали, что знают, что последует за этим. (Я порываюсь спросить еще что-то, но Кристи прикладывает палец к губам)
Кристи: Этот вопрос будет твоим первым вопросом о будущем, помни об этом.
Я: Кхм… третий вопрос. Он же первый вопрос о будущем… О чем они подумали? Что должно было последовать за этим?
Королева: Расценивать это как два вопроса? (усмехается) Они подумали о черной власянице. Помните сказку Ганса Христиана Андерсена о диких лебедях?
Я: Помню.
Королева: Заклятие спадало, стоило им надеть рубашки из крапивы. В нашем Королевстве существует то же поверье, только связано оно не с крапивой, а с волосами. Та (или тот), кто соткет себе власяницу из собственных волос, обретет свой настоящий облик… так говорят. Несмотря на то, что никто не знает, что это за облик (улыбается)
Я: Четвертый вопрос. У всех ли Королев есть Валеты?
Королева: Нет, не у всех. (замечает мой выжидающий взгляд) Чего Вы ждете? Я ответила на Ваш вопрос (смеется)
Я: Я запомню – нужно задавать вопросы так, чтобы получить наиболее полный ответ. Тогда вопрос номер пять. Расскажите мне о Валете Пик.
Королева: Это не вопрос, это требование. Вы не вправе ничего требовать от меня, увы.
Я: Ох. Я чувствую, что поговорить о Валетах не удастся. Тогда так: кто был на троне до Туза Пик?
Королева: До Туза Пик? Если мне не изменяет память, это был Король Крести, он до сих пор занимает не последнее место в Королевстве. Но после смерти Туза Крести правители сменялись так быстро… Я могу и ошибаться.
Кристи: Нет, все верно. Это был Король Крести.
Я: Кем Король Крести приходится Королеве Крести?
Королева: Интересный вопрос. Вы совершенно точно слышали о египетских фараонах (я киваю). И знаете, что в высших египетских кругах были распространены кровосмесительные браки. Итак, Кристиана – сестра и жена Короля Крести. Но ни как сестра, ни как жена она ему не по зубам. Поэтому он предпочитает развлекаться…
Я: …с Королевой Буби.
Королева: Да. Не так уж Вы и мало знаете, я чувствую.
Я: Кое-что знаю.
00.30.
Я: Вопрос номер семь…
Кристи: Первое волшебное число!
Я: …Кем будет ребенок Королевы Буби и Короля Крести?
Королева: Ну вот Вы и израсходовали свой второй вопрос о будущем. Но это не безделка. Ребенок Королевы Буби и Короля Крести действительно будет, и ему предначертан большой жизненный путь… Скажем так – он будет родоначальником новой эпохи. Ничего подобного не было даже во времена Таро (Кристи заинтересоваано кладет голову на колени Королеве). Многие сочтут его кошмарным чудовищем, но они ошибутся. Ребенок Королевы Буби и Короля Крести будет одарен способностью видеть будущее.
Я (придя в себя): Вопрос номер восемь. Когда началась война в Королевстве?
Королева: Сразу после того, как ушли Таро. Или наоборот – Таро ушли, когда уже не могли удерживать спокойствие.
Я: Вопрос номер девять. Кем Таро приходятся нынешним Королям и Королевам?
Королева: Никем. Таро – предки Валетов.
Я: Валетов?! Подождите, это не вопрос. Вопрос такой: почему сошла с ума Королева Пик?
Королева: Сложный вопрос. Королева Пик… она изначально была немного не в себе. Но когда началась война за Трон, ее почти сразу же захватили в плен Буби. Они – специалисты в пыточном деле. Если переводить с английского, буби станут алмазами. Так вот, в Бубновом Замке есть алмазная комната – она сверкает так, что наносит непоправимый ущерб даже нам, Таро. А уж бедной Королеве Пик… Ее ввели в Алмазную Комнату и не выпускали семь дней. Она ослепла мгновенно, но блики алмазов оставили на ее теле ожоги – Вы не можете себе представить, какая температура поднимается в Комнате… В одном из приступов боли она откусила себе язык… А там уже и до безумия недалеко. Единственное, что у нее осталось, это слух – поэтому Король Пик так много поет для нее…
00.40.
Я: О Боже…
Королева: Поторопитесь, мое время ограничено.
Я: В-вопрос десятый… Как выглядят Тузы?
Королева: Я последний раз видела Туза на руках у его кормилицы. Тогда он выглядел как пятимесячный зародыш – бесформенный комок мышц и сосудов. Будем надеяться, что с тех пор они эволюционировали – иначе кто держит в руках нашу страну?!
Я: Одиннадцатый вопрос. Есть ли Валет у Королевы Черви?
Королева: Да, есть. К сожалению, сейчас у него дела за границей, но скоро он должен вернуться. Очаровательный юноша.
Я: Кто был на Троне во время династии Таро?
Королева: Конечно же, Мечи! Это прародители Пик. Они правили намного лучше, чем это делают Туз и Король Пик – во времена династии Таро мы даже чеканили монету! (протягивает мне монету)
Я: Осталось два вопроса?
Кристи: Уже один.
Я: Упс! Ну вот. Хорошо, я хочу спросить про монету. Что на ней изображено?
Королева: На одной из сторон – два скрещенных меча. Мечи были помешаны на симметрии. На другой – цифра, обозначающая достоинство монеты, а сверху надпись арабской вязью «прочное правление пик», если дословно. Вот так. Можете оставить монету.
Я: Благодарю!
Королева: Ах да. Будем считать, что насчет тринадцатого вопроса Кристиана пошутила. Спросите еще.
Я: Правда? Ой, сейчас опять его потеряю! (молчание) Могу я забрать Королеву Крести обратно в Королевство?
(Королева и Кристи переглядываются)
Королева: Забирайте.
Мы с Королевой Крести покидаем Залу.
00.54.

@темы: тексты, налей себе ещё немного экстраверсии, Мари, Королевство

комизм тотальности мелочей

главная